Шипы в сердце. Том первый

 — Он просто… ну, любит красивые жесты и впечатлять женские сердца. Оль, скинешь мне фотки и видео?

Когда все это через минуту прилетает мне на телефон, делаю глубокий мысленный вдох и отправляю Авдееву. С припиской: «Спасибо больше за широкий жест, Вадим Александрович».

Я хорошая куколка. Над эмоциями еще надо поработать, но как его благодарить, я знаю.

Бесит только, что уже начало одиннадцатого, а он не отвечает. Ни через минуту. Ни через пять.

— И так, — Полина сама разливает шампанское и сама же поднимает тост, — за нашу Кристину, которая сделала этот вечер еще веселее!

Я пью, но почти не чувствую вкуса.

Вот теперь уже точно понимаю, что Вадима здесь нет. Что он и не собирался здесь быть.

Возможно, предупредил охрану, чтобы за нашим столом присматривали внимательнее.

Мой пальцы непроизвольно крепче сжимаются вокруг телефона, когда он характерно вибрирует «входящим».

Хентай: Отдыхай, Барби. Чек закроют.

И все.

Мои фотки ему как будто до звезды.

Я знаю, что бешусь. Это чувство резкой, как будто рассеченной скальпелем злости, очень хорошо мне знакомо.

У него там так интересно, что сейчас фотки потешной куколки вообще самая не интересная херня на свете? Не заслуживают даже долбаного «большого пальца»?

С досады выпиваю все шампанское в бокале.

Чистым упрямством выдергиваю себя с диванчика, хотя настроение упало до отметки «да пошло оно все!»

— Кто со мной танцевать? — взбиваю волосы руками.

Полина снова «за» и, к моему огромному удивлению, даже тихоня Оля.

Я даю музыке заполнить открывшие в душе кровоточащие раны, хотя понятия не имею, почему они вообще появились. Почему так больно. Почему хочется плакать и попросить включить какую-то долбаную ваниль про неразделенную любовь.

Но закрываю глаза и заставляю себя танцевать.

И это все-таки работает.

Когда возвращаемся за стол, Илона восторженно рассказывает, что на нас смотрели вообще ВСЕ. Оля закатывает глаза: «Все смотрели на Королеву».

А «Королеве» вообще плевать на всех, потому что «королева» проверила телефон — несмотря на выписанный себе же запрет не делать этого до утра — и там все та же выжженная Его Грёбаным Величеством тишина.

Я не отказываюсь от второго бокала шампанского.