Шестерка воронов

Внутри они не встретили ни одного стражника. Если ей удастся завести Брума в пустой коридор подальше от входа, чтобы охрана его не услышала… Сможет ли она начать пытать закаленного в боях дрюскеля? Заставит ли его говорить? Нина подумала, что ей это по силам. Она закроет ему нос, надавит на гортань. Пара минут без воздуха смогут разговорить его.

– Почему бы нам не найти тихий уголок? – предложила девушка.

Брум гордо выпятил грудь.

– Сюда, дирре, – сказал он, используя каэльское слово, означавшее «милая».

Мужчина повел ее по пустому коридору и открыл дверь круглым ключом.

– То, что надо, – поклонился он, – немного уединения и романтики.

Нина подмигнула и протиснулась мимо него. Она ожидала увидеть какой-то кабинет или скромную комнатку для стражи. Но здесь не было ни стола, ни койки. Комнатка была совершенно пустой… не считая водостока в центре пола.

Девушка обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как захлопнулась дверь камеры.

– Нет! – крикнула она, царапая ногтями по поверхности двери, у которой не было ручки.

В окошке появился Брум. Его лицо источало самодовольство, а от взгляда веяло холодом.

– Я мог немного преувеличить с романтикой, но уединения тут достаточно, Нина.

Она отпрянула.

– Так тебя зовут, верно? Ты вправду думала, что я не узнаю тебя? Я помню твое упрямое личико на корабле работорговцев, и у нас есть досье на каждого активного равкианского гриша. Я считаю своим долгом знать их всех – даже тех, кого, как я надеялся, поглотило море.

Нина подняла руки.

– Ну же, давай, – сказал командир.

 – Раздави мои глаза в орбитах. Сожми сердце в груди. Эта дверь не откроется, и, пока ты будешь колдовать над моим пульсом, я нажму на эту кнопку. – Она не видела медную кнопку, но могла представить, как его палец замер на ней. – Знаешь, что она делает? Ты видела эффект юрды-парема. Хочешь прочувствовать его на себе? Она хороша как порошок, но в виде газа – даже лучше.

Нина замерла.

– Умная девочка. – От его улыбки волоски на ее руках встали дыбом. «Я не стану умолять», – сказала она себе.

Но знала, что это ложь. Как только наркотик окажется в ее теле, она не сможет контролировать себя. Девушка вдохнула чистый воздух. Тщетный жест, даже немного детский, но она намеревалась держать воздух так долго, как только сможет.

Тогда Брум остановился.

– Нет. Эта месть мне не принадлежит. Кое-кто задолжал тебе гораздо больше. – Он исчез из окошка, и через секунду в нем появилось лицо Матиаса. Парень смотрел на нее безжалостными глазами.