Шесть соток для Робинзона

Но я не страдаю чадолюбием, обожал свою мать, хотел, чтобы она умерла со спокойной душой, и поэтому поклялся, по ее просьбе, на иконе, что никогда не стану отцом.

– Ты ведь оказался вполне здоровым младенцем, – гнула я свою линию. – Почему дедушка не захотел воспитывать внука? И что сказала об этом бабушка?

– Она рано умерла, – поморщился Вадик. – А ты бы согласилась иметь дело с человеком, который подталкивает дочь к аборту, а потом прибегает со словами: «Покажи мне внука»? Мама оказалась гордым человеком, не стала унижаться ни перед бывшим мужем, ни перед своим отцом.

– Гордость и глупость – разные вещи, – сказала я. – Вы жили почти впроголодь, хотя твой папаша просто был обязан содержать сына. И папа с мамой у человека одни, Ксении следовало простить своего отца.

Вадим молча прошел на кухню, я поспешила за ним и предложила:

– Сделать тебе поесть? Я готовлю намного хуже Нади, но пожарить яичницу или омлет вполне могу.

– Надя… – будто не слыша меня, протянул Вадим. – Я ее встретил раньше Нины, совершенно случайно.

Хозяин развернулся и вышел из кухни. Я открыла холодильник и стала обозревать полки.

– Смотри, – раздался через минуту за спиной его голос, – кто это?

Я обернулась, взглянула на фотографию в руке Вадима и ответила:

– Надя или Нина. Сестры очень похожи, но сейчас выглядят иначе. Девушке на снимке лет восемнадцать."

"– Нет, это моя мама, – улыбнулся Вадим, – и ей тут двадцать семь.

– Очень глупо, – пробормотала я. – Идентичная внешность не гарантирует сходства характеров.

– Согласен, – вздохнул Сперанский. – Но мне тогда начисто снесло голову. Я вышел вместе с девушкой, поплелся за ней через лес. А потом и вовсе фантасмагория началась, я позвонил по телефону, у нас закрутился быстротечный роман, в самом начале которого, на первом свидании, я вдруг усомнился, она ли это. И я подумал, что просто не рассмотрел незнакомку как следует в поезде и в лесу, увидел лишь общие черты, без мелких деталей.