Шесть соток для Робинзона

– Навряд ли можно раздвинуть стены, – грустно сказала я и схватилась руками за стол.

– Что с вами? – забеспокоилась хозяйка. – Вы сильно побледнели.

Я с трудом встала. Пол закачался под ногами, стены стали складываться вместе, потолок поехал вниз.

– Плохо, да? – как сквозь вату, донесся голос Ротовой. – Вероятно, аллергия на ройбуш, вам надо прилечь. Пройдите к дивану.

Перед моими глазами затряслась серая дымка, воздух из комнаты начал исчезать с катастрофической скоростью.

– Вера, – громко сказала Алена, – немедленно приезжай! Брось все!

Имя петардой взорвалось в моей голове.

Я сделала шаг в сторону. Мысли путались. Они казались очень важными, но никак не желали выстраиваться в четкую линию. Погиб в машине… украли документы… люди теперь думают лишь о деньгах… сейчас бы Шекспир не написал «Отелло»… Марина совершила должностное преступление… Вадим – белый негр… сафари… шашлык из крокодила… «Горная капля»…

– Дарья, идите скорей к дивану, вы сейчас потеряете сознание! – оглушительно заорала Алена.

Ее крик пронзил голову, как топор. На секунду дурнота отступила, я кинулась в прихожую.

– Куда? Стойте! Вам нельзя на улицу, вы попадете под машину! – завопила Ротова.

Но я уже вертела ручкой, пытаясь открыть входную дверь.

– Даша, Дашенька… господи… сюда, осторожно…

Меня подняло, перевернуло, шлепнуло лицом в пахнущий табаком мох, и все исчезло. Последней пришла в голову мысль: «Тону, и никто не поможет…»

В нос проник аромат кофе, я приоткрыла один глаз, увидела поднос с чашкой, изумилась, попыталась сесть и услышала приятный баритон:

– Как самочувствие?

Желудок противно сжался, в горле будто зацарапали когтями кошки, в висках медленно поворачивались два штопора.

– Совсем плохо? – заботливо осведомился мужской голос.

– Нормально, – прохрипела я, не понимая, как это я ухитрилась так напиться, что ничего не помню.