Шесть соток для Робинзона

В базе данных московской прописки или какого-то учебного заведения, среди тех, кто долго лежал в больнице, преступил закон, не заплатил штраф за нарушение правил дорожного движения, в списке доноров… Мест, где остаются анкетные данные человека, много. В конце концов, можно порыться в социальных сетях.

– Надеюсь, шантажистка москвичка, – пробормотала я, – и будет несложно выяснить ее местожительство.

– Знаю ее адрес, – прошептала Зимина.

Я вздрогнула.

– Откуда?

– Рекомендацию ей писала по всей форме, – всхлипнула бывшая горничная, – с указанием паспортных данных.

Я не поверила своим ушам.

– Ротова показала удостоверение личности?

Ирина кивнула. Я недоумевала. Преступница редкостная идиотка? Или невероятно наглая, самоуверенная барышня, считает, что может выкрутиться из любой патовой ситуации, и полагает, будто весь мир состоит из дураков? Впрочем, скорей всего паспорт фальшивый.

Я встала, сухо попрощалась с Ириной и хотела направиться к выходу, но Зимина схватила меня за руку.

– Дашенька, погодите!

Я вырвала ладонь из ее цепких пальцев, машинально провела рукой по юбке и спросила:

– Чего вы хотите?

– Вы мною брезгуете? – плаксиво заканючила Зимина.

"– Не сомневаюсь, что от сифилиса вы излечились, – сказала я. – В наше время эта болезнь не фатальна, хорошо поддается лечению, не пятнадцатый век на дворе. Но куда деть моральную сторону вопроса? Вы должны были пообещать Алене содействие и тут же кинуться к Ивану Гавриловичу с рассказом о том, что в его дом с непонятной целью рвется дурной человек.

– По-вашему, я виновата в том, что они все умерли? – закричала Ира, забыв про посетителей кафе.

– Неужели вы думали, что Алена хочет попасть в дом Стебункова из нежной любви к нему? – усмехнулась я.

Ирина опустила голову, а я почти бегом поспешила к выходу. Продолжать беседу с Зиминой категорически не хотелось.