Вальс под дождём

Роща дрожала от взрывов и била их, хлестала ветками, словно хотела смести эту нечисть с лица земли. Когда мы вошли в посёлок, жители плакали от счастья и целовали стволы наших орудий, а я думал о том, что мне наверняка попался хоть один снаряд, который прошёл через твои руки, а значит, даже в бою ты рядом со мной. Мы взяли в плен около двухсот фашистов — жалких, дрожащих от страха, похожих на стаю обезьян во время бури. Они бормотали оправдания, просили их не убивать. Подумалось, что фрицы теперь совсем другие, чем в сорок первом.

Тогда они шли победителями — наглые, ухмыляющиеся, пьяные от собственного могущества решать, кому жить, кому умереть. Прежде, когда разведка приволакивала языка, захваченный смотрел на нас свысока и кричал “Хайль Гитлер”, а теперь всё чаще в ход идёт “Гитлер капут” и униженные рассказы о детях в Германии и несчастной фрау, что ждёт не дождётся единственного кормильца. Ох, лучше бы они молчали о своих детях — то, что они делали с нашими детьми, не поддаётся уму-разуму. И это та самая, “просвещённая” Европа, которой восторгались русские классики, которую ставили в пример лапотной России! Да, мы лапотные, мы в ватниках и ушанках, сердитые и неулыбчивые, но никому из нас не придёт в голову варить из людей мыло и выкачивать кровь из детей, а пеплом сожжённых удобрять поля в фольварках.

От всей души надеюсь, что скоро выпишусь из госпиталя и снова пойду громить утончённых любителей Гёте, Шиллера и машин-душегубок.

У нас за окном стоит мягкая, тёплая осень, с шорохом ветра в сосновой роще. Наши легкораненые принесли из леса огромные корзины белых грибов, и повара сварили нам на обед грибной суп. То-то было радости!

Ульяна, с моей стороны не будет слишком смелым попросить твою фотокарточку? Обещаю обращаться с ней бережно и не подрисовывать бороду, как я однажды сделал с открыткой не скажу кого, но попало мне здорово, и крапивой!

И самое главное: насчёт твоего признания в прошлом письме могу лишь поблагодарить тебя за доверие и попросить помолиться, чтобы мы с тобой сумели встретиться после войны!

Засим откланиваюсь — медсестричка зовёт на уколы.

Гвардии старший лейтенант Матвей Морозов.

23 октября 1943 года».

* * *Матвей вернулся в августе сорок пятого года, когда на улице хлестал дождь и ветер швырял на мостовую сломанные ветки деревьев. Промокшие трамваи выпускали из своего нутра таких же промокших пассажиров.