Вальс под дождём

Теперь почти все на работу выходили в моих лаптях — удобно, легко и быстро сохнут. Не раз и не два я вспоминала добрым словом бабу Лизу и Полю. В прошлом месяце я получила от Поли письмо, где она сообщила, что ходит на курсы радисток и тоже собирается на фронт. Про Антона она не упоминала, а я не спрашивала.

Я давно замечала, что человеческие мысли ходят по кругу, словно в игре «Колечко-колечко». Стоило мне вспомнить про письмо, как одна из девушек озабоченно протянула:

— Что-то почта задерживается, не убили бы почтальона.

— Типун тебе на язык, — отрезала Вика. — Придёт, никуда не денется.

Но в её голосе тоже проскользнула нервозность, потому что писем ждали все, даже те, кому писать было некому.

— Мы с сестрой жили словно кошка с собакой. Бывало, дрались иногда. А писем от неё жду, аж руки дрожат, когда конверт открываю, — грустно сказала шумливая болтушка Лариса из гладильной. — Неужели только война может заставить нас крепче любить друг друга? Вот так ссоришься с человеком, говоришь обидные слова, злишься, раздражаешься, а приходит беда, и понимаешь, что и жить надо было совсем по-другому, и жизнь была бы совсем другая, если ставить на первое место не собственные интересы, а общие.

От горьких слов Ларисы мы ненадолго замолчали, потому что, наверное, каждый человек не раз и не два желал вернуться в прошлое и что-то переделать, исправить или объяснить. Жаль, что понимание необратимости времени приходит к одним слишком поздно или никогда к другим не приходит.

Наша отрядная красавица Таня из Таганрога хихикнула:

— Девчонки, а видели, как ездовой Лёшка открытку целовал? Я чуть не умерла от смеха. Губы вытянул трубочкой и чмок в самую серединку.

Я подумала, что, если бы мне пришла весточка из дома, я бы расцеловала не только письмо, но и почтальона, и даже брезентовый мешок, в котором вестовой привозил письма с военно-почтовой станции. В последнем извещении по запросу про папу мне сообщили, что ополченец Николай Александрович Евграфов 1902 года рождения в списках не значится.

Сдерживая слёзы, я опустила голову на колени и сидела скрючившись, глядя на хилую траву под ногами. Её топчут, выжигают, косят, а она растёт и растёт, словно дала обещание выжить во что бы то ни стало. Так и надо!

Начало июня выдалось таким жарким, что мы, на радость комарам, вытащили корыта на улицу. Обтерев локтем потный лоб, я нагнулась за новой порцией гимнастёрок, на этот раз целёхоньких.