Вальс под дождём

Я поняла его вопрос, но сделала вид, что совсем не знаю немецкого, и дождалась, пока переводчик не сказал тонким голосом:

— Что ты несёшь в корзине?

— Лапти.

— Что есть лапти? — Офицер с любопытством поднял брови.

Я протянула ему корзину, но его взгляд остановился на моих распухших пальцах с корявыми наростами вместо ногтей.

— Что у тебя с руками? — перевёл переводчик.

— Это у меня золотуха, господин офицер. Мамка лечила, лечила, и крапивой поила, и в отвар ромашки мне руки совала, и даже навозом мазала — ничего не помогает.

Я как сумасшедшая тараторила первое, что приходило в голову, и с каждым словом переводчика лицо офицера искривлялось в брезгливой гримасе. Он дёрнул головой, глядя на меня с отвращением, как на мокрицу, случайно попавшую на накрахмаленную скатерть званого ужина.

— Уходи, быстро, — зашипел переводчик. — Вон отсюда."

"Два раза ему повторять не пришлось. Я подумала, что прогулка по минному полю оказалась куда более приятной, чем по оккупированному посёлку. В первом попавшемся проулке я с облегчением увидела маленькую луковку церкви с залатанной кровлей, над которой возвышался крест.

Я остановилась и совершенно искренне перекрестилась, ничуть не тяготясь тем, что я комсомолка:

— Ну, слава Богу!

Ещё немного — и задание будет выполнено.

— Закрыта церква, — прошелестел позади меня шамкающий старушечий голос. — Уж дён десять, как закрыта.

Появившаяся словно ниоткуда старуха двумя руками опиралась на клюку, такую же корявую, как и сама старуха, с лицом, похожим на кусок старого дерева. Я подняла на неё глаза:

— Хотела свечку поставить.

Бабуля шевельнула губами и собралась что-то сказать, но заметила группу немцев и шустро юркнула в ближайшую калитку, а я осталась стоять, не зная, куда бежать и где прятаться.

* * *Я стояла посреди толпы гогочущих немцев и чётко понимала, что живой отсюда не выйду. Глаза сами собой устремились на церковный купол с крестом, вокруг которого летала стая птиц.

Тощий носатый немец бесцеремонно полез в мою корзинку и достал оттуда лапти.

— О, шюхе[4]!

Он подбросил находку вверх, что вызвало новый взрыв смеха, а потом всунул в лапти ладони и с рычанием стал хлопать подошвой о подошву, изображая русского медведя.