Шайтан Иван 6

Определите его в кадетский корпус немедля. А по окончании — в военное училище по его выбору и способностям. Все расходы — обеспечение, обмундирование, содержание — принять на мой личный счет.

Граф Бенкендорф, сохраняя бесстрастное выражение лица, лишь чуть склонил голову в почтительном поклоне:

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество. Будет исполнено в точности.

— Сегодня ты — мой гость, Мурат, — объявил император, и в его голосе зазвучала отеческая доброжелательность. — Тебе покажут дворец, а затем я жду тебя за обедом.

Мурат, вспомнив наставления матери, сделал глубокий, почтительный поклон, по-горски прижав правую ладонь к груди:

— Благодарю тебя, царь! — искренне произнес он. — Только… — мальчик чуть замялся, но решился, — я не могу обедать один. Без полковника.

Николай Павлович усмехнулся, оценивая эту верность командиру.

— Несомненно, Мурат. Полковник граф Иванов-Васильев также приглашен. — Он кивнул стоявшему у дверей адъютанту. — А теперь, юный воин, ступай.

Мурат, сияя от счастья и гордости, еще раз поклонился и вышел, бережно сопровождаемый адъютантом, который мягко взял мальчика под локоть, направляя его в бесконечные анфилады дворца.

Когда дверь за ними закрылась, император обвел взглядом цесаревича и Бенкендорфа. На его лице еще светилась улыбка, вызванная Муратом.

— В такие годы… — задумчиво произнес Николай, — а столько благородных качеств в этом дите уже явлены. Искренность, верность, сыновняя любовь… — Император повернулся ко мне.

— В подавляющем большинстве своем — да, Ваше Императорское Величество, –ответил я. — Уважение и почитание родителей, верность семье и роду — основа их воспитания с колыбели. Хотя, как и в любом народе, исключения, увы, встречаются. Не всякая семья свободна от… недостойных отпрысков.

Император кивнул, выражение его лица постепенно становилось все более сосредоточенным, деловым.

"— Что ж, теперь, граф, — проговорил Николай, его голос вновь обрел привычную властную твердость, — обратимся к вашим делам. Поведайте нам о них.

Мне пришлось кратко изложить все значимые события, случившиеся со мной за это время. Даже в сжатом виде повествование заняло больше часа. Цесаревич и Бенкендорф слушали с неподдельным вниманием, лишь император время от времени останавливал меня резким жестом, требуя уточнить ту или иную деталь.