Шефы тоже плачут

С одной стороны я, у которой даже не надо ничего спрашивать. С другой - Милена вся в белых одеждах. И ты где-то посередине, весь стремящийся к победе и получающий её. Только ты забыл спросить меня - что я чувствую в этот момент? И чего я хочу?

- А чего ты хочешь? Я думал, наши желания совпадают. Станем победителями «Законов вкуса», продолжим работать вместе.

- А дальше?

- А дальше я не загадывал.

- Да? А вот Милена так не считает. Она думает, что лучше знает, что тебе нужно. Сказала, что ты настолько амбициозен, что хочешь управлять собственной сетью ресторанов.

- И что в этом плохого?

- То, что я тебе в этом не помощник. У меня нет супер-крутого кулинарного образования. Нет богатого папы, который хочет объединить два семейных дела и поставить тебя управляющим. Меня вообще можно оставить за бортом, когда идёшь к Милене готовить с ней устрицы с бараньими рёбрышками.

- Пухляш, я тебя очень прошу, перестань.

Он поднялся со стула и заходил по кухне, а я стояла и смотрела на Орловского и не представляла, как сказать ему то, что должна была.

Я могла бы его понять, я верила, что он действительно делал всё это для нас, вернее - для нашей победы. Но я действительно чувствовала себя лишней. Помехой.

- Милена сказала, что я буду тянуть тебя на дно.

- Милена - что?

Он остановился и развернулся ко мне, засунув руки в задние карманы джинсов. Взгляд тёмных глаз полоснул по моему лицу, будто Орловский силился понять, солгала я ему только что или нет.

- Она сказала, что мне нужно от тебя отказаться.

Потому что если ты будешь с ней и на ней женишься, у тебя будет всё. А я тебе этого дать не смогу.

- Вот как?

- Да. Странно, что вы не обсудили это в перерывах между приготовлением деликатесов.

- Это звучит так, будто ты хочешь обвинить меня ещё и в том, что там себе напридумывала Милена.

- Нет, это звучит так, что ты всеми своими действиями показываешь, что она права.

Я физически ощутила звенящую тишину, которая повисла между нами. Взгляд Андрея стал холодным, пугающего тёмно-ледяного оттенка.

Как будто я разом выключила все его чувства по отношению ко мне одной-единственной фразой. Но спроси меня кто, не хочу ли я забрать свои слова обратно, я бы ответила «нет». Потому что сказала то, что думала и чувствовала.

- Очень хорошее мнение обо мне, Пухляш, - наконец проговорил Орловский, и в голосе его послышались нотки неизбывной усталости. - Просто пять баллов!

Мне, возможно, стало бы стыдно. В любой другой ситуации, но не в этой.