Шефы тоже плачут

Нет, конечно, когда-нибудь я обязательно ему это скажу, но не сейчас. Не теперь, когда Орловский только-только принял решение и ещё не озвучил его цапле.

- Рада. Правда. Просто я…

- Что?

Я вижу, с каким нетерпением он на меня смотрит. И ещё, где-то там, в глубине тёмного взгляда, будто бы таится страх. Боится, что он мне не нужен?

- Просто это неожиданно всё. Я растеряна.

- Тогда иди ко мне.

Он притягивает меня к себе, прижимает обеими руками, упираясь лбом в мой живот. И замирает так. Как будто я и вправду - это всё, что ему нужно.

И мне так хочется верить, что мои ощущения меня подведут. А они буквально кричат, что дальше будет совсем непросто. Потому что я помню слова Марка о свадьбе, на которую рассчитывает Милена."

"Мои пальцы зарываются в волосы Орловского. Теперь с нежностью, а не как в детстве, когда таскала его за непослушные вихры, а он только пытался меня схватить и сжать руками, чтобы больше не причиняла боли.

- Всё ведь будет хорошо? - спрашиваю в никуда, понимая, как глупо звучит этот вопрос.

- Всё будет лучше некуда. Я узнавал, - глухо отвечает Андрей, и мне очень хочется ему верить.

Полуфинал, в который мы всё же сумели выйти, проходит в состоянии полнейшего хаоса. Беспорядок царит везде - в наших головах, в эмоциях и в действиях. Мы уже многому научились в том, что касается взаимодействия, но ещё больше нам предстоит постичь.

Всего четыре команды добрались до этого отрезка, и мы - в их числе. Теперь всё как будто бы наладилось. Орловский больше не с Миленой - это видно невооружённым взглядом.

Они держатся друг с другом подчёркнуто-вежливо, разговаривают исключительно по-деловому, и хотя бы это меня больше не тревожит. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что могла бы думать о чём-то другом помимо финальной части шоу.

Полнейший кавардак лишь нарастает, когда мы подаём закуски экспертному жюри, в составе которого аж пять человек. Проблема в том, что нам не озвучивают, хорошо или плохо мы приготовили блюдо, и это неведение убивает.

Орловский то и дело прикрикивает на меня, чем едва не доводит до слёз.

Но я держусь. Больше не позволю себе раскиснуть и не устрою истерику на камеру. Лучше потом дам себе выплакаться, когда останусь одна. Андрей извиняется, но когда у него не получается вовремя слить отварную фасоль потому, что я заняла раковину - снова повышает голос.

- Да перестань ты на меня орать! Ты здесь не один! - не выдерживаю я, едва ли не бросая лангуста на сковороду. - Я. Запрещаю. Тебе. На. Меня. Орать.