Шефы тоже плачут

- Эй, Пухляш, привет! - доносится из-за одних соседних столов, где вовсю готовят Марк с другом. - Как дела?

- Так её могу называть только я, - не успеваю я откликнуться, в беседу вступает Орловский, и вид у него при этом самый воинственный. Я бы даже обрадовалась проявлению ревности, если бы не несколько «но».

- Привет, Марк! - отвечаю, улыбаясь парню. Видеть его в числе участников довольно приятно. Он вообще располагает к себе сразу - какой-то открытой улыбкой, лёгкостью, что ли. - Что готовите сегодня?

- Адаптированные бурито, а вы?

- А мы не делимся с конкурентами информацией, - это снова вклинивается Орловский.

- А мы - панкейки.

- Пухляш, тебе бы промышленным шпионажем заниматься, - бурчит Андрей.

- Не говори глупостей. И вообще сейчас нам нужно сосредоточиться на деле. Так что пеки свои блины, поговорим потом.

Когда открылись ворота парка, из которых в нашу сторону хлынула пестроцветная толпа, клянусь, единственным желанием было бросить всё, развернуться и умчаться прочь с криком: «А-а-а-а!».

Краем глаза я наблюдала за Орловским. Он попеременно обжигался, ругался едва ли не матом, замешивал всё новые порции теста. И когда настала очередь сервировать первые порции, у нас были готовы сносные панкейки, миска ванильного соуса и нарезанные фрукты.

- Давай их свежими подадим, я ни черта не успеваю, - едва не крича, проговорил Орловский, когда возле нашего стола затанцевали от нетерпения гогочущие и шумящие дети в сопровождении взрослых.

- Ну, уж нет. Ставь две сковороды, на одной я быстренько сделаю фрукты без коньяка, а ты устрой им шоу фламбэ. Только спрашивай при подаче, не подшился ли кто перед этим.

Шутка вышла так себе, но Андрей чуть нервно рассмеялся, подмигнул мне, и между нами снова установилось что-то похожее на перемирие. Теперь оставалось только довести чёртовы панкейки до готовности, положить всё вместе на тарелки и отдать страждущей голодной толпе.

- Я сейчас сдохну, - пожаловалась я в никуда, когда до конца подачи оставалось минут пятнадцать, а количество людей, выстроившихся в очередь у столов, всё не уменьшалось.

- Держись, малыш, мы почти у цели.

Легко сказать. Я уже вымоталась настолько, что мне даже всё равно, как он ко мне обращается, и обращается ли вовсе.