Шефы тоже плачут

Ловлю удивлённый взгляд Орловского и мысленно выдыхаю. Не думала, что в течение пятнадцати минут превращусь в самую популярную девушку микрорайона.

Развернувшись, иду к подъезду, не в силах объясняться с Андреем - особенно в присутствии Марка. И Орловский, разумеется, следует за мной. Хотя бы потому, что у него в руках - мой пакет с продуктами. Впрочем, вряд ли лишь поэтому.

Поднимаемся в квартиру мы в полном молчании. Я не смотрю на Андрея, он - на меня. Гадать, что же он там себе думает, желания нет. Всё равно расскажет через пару минут так или иначе.

"

"- Что делал Марк возле твоего подъезда? - не выдерживает Орловский ещё на лестничной клетке, пока я пытаюсь вставить ключ в замочную скважину. Что не особо получается, ибо, несмотря на мнимое спокойствие, моя рука дрожит.

- Ты же слышал наверняка. Хотел пригласить меня отметить мой приз зрительских симпатий.

Мы оказываемся в прихожей, где я включаю свет и начинаю стаскивать обувь. Желание выпроводить Орловского и всё же закончить этот вечер так, как планировала, становится совсем нестерпимым.

Но он явно сделает из этого свои выводы.

- Откуда он узнал твой адрес?

- А это у Милы спроси. Она дала. Она вообще что-то слишком много всего всем даёт.

- Я с ней не общаюсь.

Орловский водружает пакет на обувную полку, складывает руки на груди. Раздеваться не раздевается - значит, визит растягивать не будет.

- Хоть что-то меня радует. Блин…

- Что?

- Ничего. Не так я себе представляла этот вечер.

- Хотела бы провести его с Марком?

- Идиот!

Он успевает выбесить меня за долю секунды, но когда я собираюсь продолжить и выдать тираду, в конце которой-таки выставлю Андрея вон, Орловский цедит зло:

- И к чёрту всё!

И вместо того, чтобы уйти, делает шаг ко мне.

Снова как тогда, в «Аквамарине», я инстинктивно отступаю, только теперь Орловский действует быстро и мне не приходится его подгонять. Загораюсь мгновенно. Ещё минуту назад я была дико на него зла, теперь же злость смешивается с желанием. Таким острым, что мне плевать на всё. Особенно на тот факт, что я сама просила о конфетно-букетном периоде.

Жадно и глубоко целуя, Андрей срывает одежду не только с меня, но и с себя, умудряясь делать это в бешеном темпе. И когда оказывается во мне - берёт быстро и грубо, но мне это только нравится.

Поцелуи больше похожи на череду укусов. Страсть, бегущая по венам, почти что вспарывает их изнутри, растекается под кожей. И это горячечное ощущение несравнимо ни с чем, что я испытывала раньше.