Шайтан Иван 5

Малышев и его люди шли следом за ним по кровавой просеке, которую прорубил полковник, добивая оставшихся в живых фанатиков. В их глазах уже не горел фанатичный огонь мюрида. В них появился страх неотвратимой смерти в лице полковника Иванова. Но надо отдать им должное, они не отступили и не бежали, а мужественно пытались противостоять и сражаться с Шайтан Иванов. Они выкрикивали его имя и что-то, крича, бросались на него. А когда он подпрыгнул и ударил ногой в грудь последнего противника, Малышеву стало не хорошо от хруста ломающихся костей и булькающего хрипа падающего мюрида.

Его ближние бойцы, охрана, не решались сразу подойти к нему ожидая когда он придёт в себя. Бдительно охраняя подступы к нему. Лишь после того, как он что-то ответил, они сопроводили его до фуры. Потрясённый Малышев, немного придя в себя отправился смотреть, что такое зачистка и контроль. Полковник неоднократно обращал их внимание на это обязательное действие после боевых действий. Но то, как это выглядело в жизни ещё больше отвращало ротмистра. Хотя он понимал необходимость сего.

На третий день когда разобрались с ранеными Савва напомнил мне про двух пленных иностранцах. Хотел сказать ему чтобы отдал их подполковнику Шувалову, но тут же вспомнил, что он, контуженый, лежит под действием настойки опия. Во время атаки Тверских драгун, которыми он командовал, был ранен ударом шашки по предплечью и сбит с лошади. При падении ударился головой, получив сильную контузию. Когда я зашивал ему рану то раздражённо ворчал.

— Вы то куда полезли подполковник, ни разу не кавалерист. Или как бестолковый селянин: Все поскакали и я поскакал?

Шувалов сквозь боль и тошноту не смог удержаться, рассмеялся.

— Знаете, Пётр Алексеевич, так всё и было. Все поскакали и я поскакал.

Уставший Жданович, делавший перевязку рядом, не сдержался и тоже захрюкал сдерживая смех. Пошел к своему импровизированному штабу. Попутно шуганул Муравина, который болтался рядом с Михаилом.

— Чего трёшься тут, ну-ка марш в сотню — приказал я.

Костя подскочил.— Слушаюсь — и быстро удалился.

— Как себя чувствуешь, — спросил я сидящего Михаила с забинтованной головой и жутко пахнувшего мой волшебной мазью.

— Защитник сирых и убогих. От чего Муравин постоянно бубнит, что ты закрыл его грудью, через это и пострадал.

— Да не было подобного, командир. Он рядом со мной стоял, когда горцы прорвались. Смотрю, ранило его в бок, отбросило на землю. Два горца на него грозятся.