Шайтан Иван 5

Вот так грубеет и черствеет душа человека находящегося на войне. Два бойца шли в передовом дозоре.

— Командир, что делать будем? — Спросил Савва

— Встречаем караван с нужными людьми. Приблизительно семь, восемь человек, две женщины, может больше. Семья Хайбулы.

Эркен, Савва и Костя ехавшие рядом кивнули.

— Нужно доставить к нам на базу и временно спрятать.

— Может лучше у Ромы разместить, — скептически заметил Эркен. — На базе куча народа, им не выйти из дома, а у Ромы двор отгорожен, лишний взгляд не зацепится.

Выставим дополнительную охрану и им полегче будет.

— Согласен, так и сделаем.

Мы остановились у начала подъёма на перевал. Дороги, как таковой, не было. Широкая тропа, метров пять, шесть. Движение только пешком или на лошади. Перевозка на телеге или арбе была бы весьма затруднительна. Небольшая поляна со следами кострищ и маленьким ручьём. Идеальное место для стоянки. Одна сторона упиралась в гору с крутым подъёмом, можно было не опасаться нападение с этой стороны.

Дал команду на остановку и ночлег.

— Господин, лошадей лучше оставить здесь, пешком передвигаться удобней. — Посоветовал Исхак.

— Сколько идти до вершины?

— Если идти пешком и выйти рано утром, к вечеру можно дойти, но подниматься будет очень трудно. Спускаться много легче, даже с грузом.

— По дороге есть места где можно остановиться? — Уточнился я у проводника.

— Да, есть, две площадки достаточно широкие.

— Сегодня восьмое число, — подумал про себя. — Времени немного есть, можно не торопиться.

Завтра утром, выходим. С лошадьми остаются Аслан и ещё двое, Костя определи кто. Сухпай на три дня, лишнего барахла не брать. Всем отдыхать.

В это же время у костра сидел Михаил Юрьевич Лермонтов, новоиспечённый сотник теперь уже отдельного пластунского батальона. Радость от нового назначения, которая распирала от гордости, немного прошла, уступив место спокойному удовлетворению. Он ощутил то редкое состояние, когда ум перестал метаться между прошлым и будущим, позволяя существовать здесь и сейчас.

В единственной, подлинной реальности. Та встреча с командиром, в казармах лейб-гвардии Собственного конвоя императора, разделила его жизнь на до и после. Как выразился есаул, столичное, тухлое прозябание. О, как он был прав. Петербург с его салонными интригами, вымученными стихами и дуэлями похожими на фарс. Михаил почти перестал вспоминать о прежней жизни в столице, те дни казались теперь чужим, надуманным сном.