Сезон охоты

А за моей спиной, в самом конце салона, ещё трое. У них наверняка, как обычно, вискарь и «бывалые» беседы. Оборачиваюсь.

Лобов – бывший спецназовец, отсидевший по молодости. Лысый, массивный. Уже немного оплывший, но ещё неплохо владеющий собой и оружием.

Беспредельщик с романтическим именем Рафаэль. Раф… Молодой, ещё борзый пацан, всего года на два-три старше меня. Но с таким послужным, что мне и не снилось. Говорят, очень дружит с ножами.

И самый страшный для меня во всей этой компании – Филин. С виду – весёлый, компанейский, дружелюбный, щуплый дядька на философской волне.

Это Игорь Васильевич настоял на том, чтобы ехал он. Да, официально бригаду возглавляет, конечно же, Артурчик. Но на самом деле именно Филин. Он смотрит мне в глаза и что-то говорит.

– Эй, Малой! Ты чего там один скучаешь? Давай к нам?

– Не… Спасибо. Я посплю.

Дага что-то бормочет, закрыв глаза и перебирая свои чётки. Артур выглядывает в проход.

– Лысый, вискаря нам организуй.

– У нас последняя, больше нет. «Папа» велел не бухать.

– Нда… Но мы ж твари непослушные! – скрипуче смеётся Артурчик и уходит в нос самолёта.

Регина оборачивается, ухмыляясь мне.

– Привет, Малой…

Я старше её на пару лет. Но ей в кайф под**бывать меня.

Игнорирую.

– Говорят, у тебя мягкий животик и маленькие яички… Говорят, даже у меня больше!

– Мало того, – поднимаю на неё взгляд. – Я уверен, что тот, кто говорит, ещё и отсасывает твой гигантский член.

– Чего ты сказал? – её рот преобразуется в возмущённую красную дыру.

Вижу в ней жёлтую жвачку. Её папик возвращается с бутылкой коньяка.

– Артур! Малой хамит! – прищуривается она мстительно. – Говорит, ты мне отсасываешь мой гигантский член!

Сцепляемся с ним взглядами.

– Говорят, редкая собака доживает до двадцати… – прищуривается он. – И многие из них гибнут на охоте.

Молчу, продолжая с любопытством разглядывать его.

– Чего пялишься? – оскаливается.

– Представляю, как ты ей отсасываешь. Этот крашеный транс кончает тебе в рот?

Дуло его ствола мгновенно отыскивает мой лоб. Нет, я не бессмертный. И далеко не бесстрашный. Я многого боюсь. Но этого маньяка я парадоксально не могу бояться.