Сеульская история любви

И через короткое время оба пьянчуги валялись на асфальте и громко охали и стонали.

А Чонгук подошел ко мне и взял из руки пакет:

- Пойдем, нуна!

Я бросила еще один взгляд на мерзавцев, получившим по заслугам, и обхватила пальцами протянутую ладонь.

Так мы и шли молча, пока не оказались у знакомой лестницы.

- Ты в порядке? – спросила я, заметив, что он прячет за спину руку с пакетом.

- Все… в порядке, - с заминкой ответил он.

- А что с рукой?

- Да ерунда!

- Давай сюда пакет, – протянула я руку. Он, наивный, повёлся, и я перехватила его кисть и развернула тыльной стороной вверх.

- Ну, ты чего?! Говорю же – все в порядке!

-Я вижу! Так, пошли!

- Куда?

- Обработаем тебе ранки. Неизвестно, что за мерзость живет на коже и на одежде этих негодяев! – и я решительно зашагала вверх по лестнице, даже не сомневаясь, что младшенький последует за мной.

Вскоре мы поднимались на крышу.

- Ну что? Ну, что такое, девочка? Что с тобой? – а кошка приникла ко мне всем тельцем и начала тереться бархатным лбом о мою шею и лицо. Я невольно зашипела, когда она коснулась той щеки, по которой мне досталось от пьяного мерзавца.

- Что, менеджер?! – тревожно спросил Чонгук. Он так и стоял у двери. А потом взглянул мне в лицо, и: - Этот гад ударил тебя?!

- Да, и, похоже, будет синяк, - морщась, ответила я.

Спустила кошку с рук и прошла в комнату, а оттуда – в ванную, помыть руки. Тиффани хвостиком проследовала за мной. Чонгук прошел, с любопытством оглядывая мое жилище.

Только спросил:

- У тебя есть кошка?

- Да, с недавних пор, - крикнула я из ванной.

- Красивая, - сказал он."

"Я помыла руки и взглянула на себя в зеркало. Вот же гадство! На щеке, по которой пришелся удар, уже буйным цветом расцветал фиолетовый синяк.

- Иди, тоже вымой руки, я достану лекарство.

Прошла в комнату, достала все ту же мазь («от всех недугов», хохотнула про себя) и приготовилась врачевать младшенького.

Он сел на диван, я устроилась рядом и взяла его руку. Осторожно начала смазывать ссадины. Он ошеломленно смотрел на меня.