Сеульская история любви

Все уже спят, - ответил он и поцеловал нетерпеливо, жадно, вкладывая в этот поцелуй весь жар своего чувства.

Я с готовностью ответила – не могла не ответить, потому что в этот момент не было ничего в мире, более важного и необходимого, чем наш поцелуй и наши губы, которые и брали, и отдавали одновременно.

И вдруг, как гром среди ясного неба, раздался удар о пол и звон разбившегося стекла. Мы одновременно повернули головы на звук: на кухне стоял Чонгук в клетчатой пижаме, а у ног его поблескивали в полумраке осколки стеклянного стакана.

- Тебе чего?

- Я…Хён… я воды попить…

Шуга в три шага преодолел расстояние до холодильника, резко распахнул его и вытащил две бутылки с водой. Подлетев к макнэ, сунул тому в руки обе бутылки и сквозь зубы процедил:

- И язык держи за зубами!

- Я… Да, хён! – растерянно протянул Чонгук, ошалело переводя взгляд то на меня, то на рэпера.

А тот развернул его за плечи по направлению к выходу и легонько подтолкнул в спину:

- Всё, свободен!

Парень, как сомнамбула, прошагал к двери и вышел, так ни разу и не обернувшись.

А Юнги со свистом выдохнул воздух и повернулся ко мне.

Я стянула с себя фартук, отшвырнула его на тумбу и поднесла ладони к пылающим щекам:

- Ой, как это всё плохо!

А он подошел и приобнял нежно, осторожно:

- Ну, ты что?.. Успокойся!

- Как – успокойся?.. Чонгук увидел нас!

Парень осторожно отнял мои ладони от лица:

- И что?

- Это нехорошо! Парни заподозрят, что мы с тобой…

- Да плевать, - легко бросил он.

- Нет, подожди, послушай! Помнишь, после выхода альбома Бан Шихёк устраивал для нас ужин? Когда я вернулась из дамской комнаты… Я же сидела рядом с Хосоком…Так вот, он тогда сказал мне: «Ты пахнешь одеколоном Шуги»… Слушай! Если дойдет до Шихёка…

- Хоби никому не скажет, - убежденно ответил Юнги.

- А Чонгук?

- А с ним я поговорю завтра.

- И ты туда же! – нахмурилась я. – Как мне теперь в глаза-то нашему макнэ смотреть? Сты-ы-ыдно!.. – и я уткнулась лицом в его грудь, невольно слушая стук сердца – ровный, сильный, ритмичный. Вдохнула запах чистой одежды, переплетающийся с запахом молодого мужского тела – и на мгновение перестала дышать, стараясь сохранить в себе это воспоминание.