Серийный бабник

Сумма, которую надеялись выручить за эти шедевры их владельцы, равнялась, по самым скромным подсчетам, пяти миллионам рублей.

– Ого!

Леся приоткрыла один глаз и мельком глянула на экран, надеясь, что ей покажут хотя бы фотографии этих раритетов. Ее ожидания оправдались лишь частично. Причем в буквальном смысле этого слова. Лишь часть экрана ей удалось увидеть. С физиономией какого-то полного господина в красной феске. Это был портрет, верней, его правая верхняя половина. Остальная картина, показанная на экране, скрывалась за мощным торсом ее гостя.

– Охранная сигнализация была отключена, – вещал уже не диктор, а какой-то милицейский чин. – Однако по анонимному звонку на место выехал наряд вневедомственной охраны.

Теперь на экране появился симпатичный молодой человек в камуфляже, который бодро отчитался:

– В ходе задержания мы открыли огонь. Тем не менее грабителям, которые также были вооружены, удалось ускользнуть. Двое моих коллег сейчас в больнице. Но мы предполагаем, что и среди грабителей есть как минимум один раненый.

– Сколько же их было всего?

– По нашим сведениям, в магазине орудовало двое. И еще один ждал на улице в машине. Так что всего в банде было три человека.

Но Леся уже не слушала. Ее больше интересовало другое. Как ее Ромик умудрился проскользнуть к телевизору и сделал это совершенно бесшумно? Этого Леся не понимала. И встревожилась. Однако, едва закончился репортаж об ограблении, больной самостоятельно вернулся в постель. И затих там.

А прислушавшись, Леся поняла, что он заснул.

– Какое счастье!

После этого она словно подкошенная рухнула в кресло. И, свернувшись там уютным калачиком, уснула.

Утро Кира встретила снова в чужой спальне. Но она уже начала привыкать к ней. Трудней было привыкнуть к той пище, которую подавали к столу. Сегодняшний завтрак в доме Виктора Алексеевича ничем не отличался от вчерашнего и, как подозревала Кира, от многих – многих других утренних трапез.

– Похитители больше пока не звонили? – с трепетом в голосе спросила она, обращаясь к сестрам.

Кроме них за столом никого не было.