Сердце вдребезги. Измена

Одергиваю ладонь, чувствуя обжигающую боль, а потом… просыпаюсь… От настоящей, рвущей на части боли…

Слышу, как громко кричит моя спутница, как тихонько стонет старичок-водитель. Мои ноги вязнут в грязной снежной каше, а на лицо стекает густая кровь… Ее металлический привкус даже во рту… Я пытаюсь подняться, прищуриваюсь, всматриваясь в темноту ночи, но ни черта не вижу… Воздух полнится запахами гари, горячего металла, влажной земли, бензина… Наверное, смерти? Потому что в этот самый момент водитель замолкает.

Меня отбрасывает в сторону невидимая мощь. И лишь потом наступает темнота… Я все еще цепляюсь за остатки сознания, а потом расслабляюсь и падаю в бездонный колодец бесчувственности… Лечу, как невесомое перышко, касаюсь холодных каменных стен колодца, но тотчас снова отталкиваюсь, пока не падаю на самое дно…

Пытаюсь открыть глаза, но тотчас зажмуриваюсь.

– Пришла в себя, Богдан Андреевич! Дыхание самостоятельное, сатурация снижена, – произносит женщина.

– На свет реагирует, – слышится до боли знакомый голос.

Богдан… мы не виделись сто лет. Целую вечность… Он уехал после летних каникул. Ничего не объяснил мне… Интересно, он знает, что я согласилась выйти за Макса? Неудобно-то как… Надо его на свадьбу пригласить.

– Ммм…

– Лина, это ты? Открой глаза. Если не можешь говорить – попробуй кивнуть.

– Я… Где…я…

– В больнице, ты попала в аварию.

Он вынимает трубки из моего носа и садится на край койки. Богдан… Все тот же… Разве что выглядит как-то по-другому.

– А Макс где? Богдан, прости, что я не позвала тебя на свадьбу. Куда мы ехали? На чем? У Максима нет еще машины и… А Лера с нами была? Не пойму, в какой мы больнице? И почему ты в халате? Тебе же еще год учится? Разрешили практиковать или…

– Лина, ты можешь назвать свою фамилию?

– Ангелина Соболева я. Ты что такое говоришь? – выдыхаю вымученно.