Сергей (СИ)

— Да, вижу, в мозги уже бьет. Сходи сегодня с ребятами, расслабься. Предохраняться только не забывай. Болезни там… последствия… дети бывают… Ну, не маленький, знаешь поди…

— М-гм-м…

8.

Расслабляться ему понравилось, другие девочки были не хуже, а, впрочем, даже лучше Олеськи. Что теперь хорошо усвоил Серега: Олеська — это точно не любовь. И что такое любовь — это надо посмотреть в словаре… когда-нибудь потом… позже… Много позже.

9.

Экзамены пролетели быстро. По геометрии попался знакомый вопрос. По русскому — изложение.

С ним он тоже справился, чему-то же его учили восемь с половиной лет. Ромка Сергея теперь принципиально игнорировал. А Сереге не больно-то и хотелось с ним разговаривать. Не тот это человек. Не его. Дядя Саша хоть и зануда, но всегда прав.

Швырнув на стол учителя исписанный листок, Сергей на крыльях счастья вылетел во двор. Там, сидя на заборчике, его поджидали ребята. Босс с водителем уехали по делам и у подопечного сегодня были другие сопровождающие.

— Ну что, Школьник, отстрелялся? — оскалил зубы Данька.

По сравнению с другими он по возрасту был не очень далек от Сергея, и по понятным причинам ему приятно было чувствовать себя старшим.

— Надо отметить, — Женька слегка ткнул кулаком в живот Сереге.

Школьник перехватил руку.

— Не вопрос, — улыбнулся он солнечному дню.

Лето! Каникулы! А главное — Настькины каникулы! Свобода!

Глава 4

Лето началось замечательно. Сергей активно пытался принимать участие в делах, в основном фонтанируя идеями и вечно вступая в спор: «Почему бы не вот так?» и «Почему именно так?».

Умничал, как всегда, за что, как правило, получал лишь щелчок по лбу, чтобы не лез во взрослые дела.

После «активной работы» шел такой же активный отдых. Но отдыхалось недолго. После одной из таких разгульных ночей, Серегу в состоянии дикого похмелья выдернули для серьезного разговора. Голова гудела и разрывалась от боли, мутило и выворачивало, а ему добавляли по той же самой голове. Он сгибался от боли, сплевывая полный рот крови, но его снова поднимали и вбивали в его дурные мозги словесно и физически, как подобает вести себя несовершеннолетним.

Втолковывали о его моральном облике и непотребном поведении, совершенно несоответствующем его подростковому возрасту. Знай, ребенок, свое место! Слишком рано начал вкушать запретные плоды!

Наступил перерыв, когда он снова околачивался в особняке под домашним арестом или находился при дяде Саше под его пристальным присмотром.