Горькие ягодки

Я наплела девчонкам, конечно, с три короба, но всё равно, академ второй год подряд это нонсенс. И в мои внезапно возникшие материальные затруднения верят не все.

Правду знает только наш декан Пётр Григорьевич. Ему-то я никак не могла не сказать. Но он у нас чёткий дядька, и дальше него мой секрет не пойдёт. Потому что по моей просьбе во всех официальных бумагах причиной каждого из моих академов Пётр Григорьевич указал именно материальные затруднения, даже не семейные обстоятельства.

Просто не знаю, как в других универах, а в нашем всегда все всё знают.

Вот всегда и все. Откуда – никому не известно. Поэтому, когда я сказала, что не хочу лишних разговоров вокруг моей персоны, Пётр Григорьевич пошёл мне навстречу. Лапочка Пётр Григорьевич.

Правда, не знаю, на что я надеюсь, взяв ещё один академ. Мне очень хочется доучиться, но ведь и через год Алёнка будет совсем крошкой. Отдавать её в ясельки… А маме опять работать… Ох…

– Прикольно тут у вас. Веселуха в самом разгаре? – Дамир провожает меня до самых дверей нашей общаги.

Улица, на которой возносится ввысь пятнадцатиэтажное здание общаги моего универа, отличается тем, что на ней негде поставить машину в любое время суток.

Все места для стоянок забиты всегда и напрочь. Вот и сейчас Дамиру пришлось поставить машину чёрте где. Поэтому он оделся, если полноценной зимней одеждой можно назвать дутую тёмно-синюю жилетку, ещё и расстёгнутую.

– Твои дракон и русалка совсем замёрзли, – говорю ему, прощаясь.

– Звони, мышка, если тебе вдруг опять понадобится срочно поехать в Москву.

Или из оной, – протягивает мне цветную визитку Дамир, – или если ты всё-таки захочешь согреть… дракона. И погреться сама… – немного криво улыбается он на прощанье.

Хороший, в общем-то, парень. Но я испытываю облегчение, оказавшись в знакомом крашеном немаркой коричневой краской холле нашей общаги.

– Что так долго гуляешь, Прохоренко? – встречает меня наша вахтёрша баб Лида. Мимо нашей баб Лиды не пролетит и муха. Это только кажется, что она мирно дремлет у себя в будочке.

Это совсем, совсем не так. Неучтённым не пройдёт никто.

Но ничто человеческое, в частности, положительное отношение к материальным благам, баб Лиде также не чуждо. Поэтому те, кто планирует задержаться дольше положенных 23:00, в оставляемый документик кладут кое-что ещё. Определённой таксы нет. Как говорится, кто сколько может.

Но идёт навстречу, как баб Лида завуалированно называет своё злоупотребление служебным положением, баб Лида далеко не всем.