Горькие ягодки

– Какие пять месяцев?

– Ну, когда он только на работе у нас появился, там Танюшка, ну, секретарша наша, начала что-то про Алёнку, ну я и сказала к слову, что моему ребёнку пять месяцев. Ну вот. А Алёнке уже восьмой шёл. И всё.

– Танюшка это которая новенькая, что ли, Юрия Николаича дочь?

– Да не знаю я, чья она там дочь. Просто начала что-то про ребёнка говорить при нём прямо, я и сказала про возраст. И всё. И нечего, мам, на меня такими глазами смотреть. Как на эту. Гетеру.

– При всех сказала? Про возраст-то Алёнкин?

– При всех, конечно.

– Ну понятно теперь, почему Марь Григорьевна…

– Чего Марь Григорьевна?

– Ничего…

Чёрт. Вся работа однозначно догадалась. Чёрт. Скорей бы уже Андрей достроил всё и уехал из нашего города. Счастьем будет не видеть его. Ненавижу…

Но всё-таки. Мысль о свалившихся на меня деньгах не даёт мне покоя. Бухгалтера по части выписывания зарплаты вообще-то не ошибаются, а строго выполняют указания начальства.

И потом, генеральный-то директор московской компании вовсе не Андрей, это раз. И зарплату нам теперь начисляют из Москвы, из головного офиса, это два. Значит, Эдуард Андреевич. Это что же… Получается, это за то? За то всё? Но зачем? Я ведь вовсе не из-за денег. Я бы и сейчас поступила точно так же.

Ох, да. Точно за то. Неудобно как. Я накидываю куртку: «Я за хлебом, мам!», – выбегаю из квартиры.

глава 70

Марианна

Я забегаю за угол дома, достаю свой смартфон, нахожу номер Эдуарда Андреевича. На мгновение мой палец замирает над кружочком вызова. Что я ему скажу? Как начать разговор? И как сказать, кто я? Он мог и забыть, как меня зовут…

А вдруг он спросит, какая Марианна? Мне сказать, та самая, с которой Вы разговаривали на чердаке? Блин.

Я уже собираюсь было бросить эту затею, ведь и мама говорит, что перечислили, и хорошо, будь довольна, и женщины с работы тоже, как сговорились… Но нет. Я всё-таки выясню.

К моему огромному облегчению, Эдуард Андреевич узнаёт меня сразу, приветливо здоровается со мной и даже говорит, что сам хотел позвонить мне.