Сердце дракона. Том 2

Но все же солдаты дрогнули и прекратили попытки развязать крепкие узлы.

Хаджар не произнес не слова.

Он просто повернулся к ним.

Этого хватило, чтобы солдаты вернулись к делу напрочь игнорируя визги Гнари.

– Как ты смеешь, офицер, – шипела женщина, неспособная выдернуть кнут из чужой хватки.

– Вы переступаете свои границы, леди-дознаватель, – спокойно говорил Хаджар. Впрочем, от этого спокойствия отшатнулись коллеги Гнари, а солдаты в “золотой” броне выхватили оружие.

Те, кто не был занят помощью соратникам, приняли боевой порядок.

Приближался срок марша к границе с Балиумом и каждый из воинов понимал, что вскоре самым надежным, что останется у него под бескрайним небом, будет плечо товарища слева и такое же плечо справа.

В подобные дни и недели, в армии, как никогда остро работал принцип – “свои”, “чужие”.

– Они посмели мне перечить, – Гнари все пыталась выдернуть кнут, но рука Хаджара даже не дергалась в сторону тщетных рывков. – Они младше мне по званию и по статусу и посмели иронизировать над моими вопросами! Это нарушение устава!

– В данный момент устав нарушаете вы. Теперь я старше вас по званию, госпожа Гнари.

Когда леди в очередной раз дернула кнут, Хаджар разжал пальцы и женщина упала в грязь. Она поднялась, все красная от гнева и осознания своего бессилия.

Кажется, его звали Элиот. Или как-то так. Очень мягкое и такое же “толстое” имя, как и он сам.

– Старший офицер, – произнес он, сохраняя в голосе все ту же елейность, что и прежде. – вы ведь понимаете, что сейчас неправы вы?"

"– Наказание, которое надлежит за подобный поступок – один удар кнутом. Я же только за то время, что бежал сюда, услышал не меньше семи свистов. И это не учитывая то, что рядовому, который все это видел, еще пришлось сперва добежать до меня, – Хаджар хрустнул шейными позвонками и показательно положил ладонь на рукоять меча.

Хаджар даже не сделал и шага, он не двинул ни единым мускулом. Он лишь представил с каким бы наслаждением снес голову этому псу. И одного этого хватило, чтобы примялась трава вокруг его ног, а толстяк, нервно сглатывая, отшатнулся.