Сердце Белого леса

– А что ты собираешься сделать? Мы всё время говорим только о моих планах.

– Я? Собираюсь сделать? Наверное, я думал, что вернусь в Травяное море, – глядя вдаль поверх плеча Рены, ответил он. – Наберу товаров для торговли – например, пасту, которая отпугивает полуночных комаров, – и вернусь обратно.

«Но ведь там столько всего сгорело, – подумала Рена. – Кто знает, что осталось от Травяного моря».

Роуэн будто услышал её незаданные вопросы:

– Может быть, я смогу помочь своим, что-то построю. За зиму Травяное море успеет хорошо отрасти, и всё будет как прежде.

– Ты мне тоже нужен, – сказала Рена.

– Давай просто сохраним последние несколько месяцев в памяти, – мягко предложил Роуэн. – Мы пришли из разных миров, которые трудно примирить. И мы всегда это знали."

"Они ещё долго стояли обнявшись, прежде чем отпустить друг друга и отправиться в путь: она в одну сторону, он в другую.

* * *На первый взгляд ничего не изменилось. Кузница стояла на месте, чёрной пирамидой в дальнем конце деревни возвышались земляные дома.

Подойдя к земляному дому дяди, она остановилась. Ей вдруг отчётливо вспомнилось, как бежала она тогда, испугавшись солдат регентши, как до боли сжималось её сердце при мысли, что приходится расставаться с привычной жизнью.

Она постучала в дверь. Ответа пришлось ждать долго, но потом внутри раздался шорох. Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо Дорита, второго подмастерья. Он подозрительно оглядел Рену:

– Чего вам?

Рена застыла с открытым ртом.

– Дорит! Это я! Что происходит? Только не говори, что ты меня не узнаёшь!

Его взгляд скользил по её лицу, украшенной драгоценностями тунике, дорогим сандалиям.

– Клянусь духом земли! – воскликнул он, снова захлопывая дверь.

– Эй! – крикнула Рена, гулко ударив по створке кулаком. – Ты куда?! Впусти меня!

Но после нескольких вдохов дверь открыл её дядя. Его громоздкая тёмная фигура не изменилась, но в волосах блестели седые пряди, а лицо обвисло, будто щёки тянуло к земле. Сначала он смотрел на неё ошеломлённо, но почти сразу расплылся в одной из тех редких улыбок, которые так любила Рена:

– Значит, Дорит не соврал. Входи, Рена.

Прихрамывая, он направился в мастерскую.