Сердце Дракона. Одиннадцатый Том. Часть 2

Но, видя Жао, сложно было назвать его иначе, нежели одним из сильнейших воинов Дарнаса.

— Пока ты стоишь за порогом, Хаджар Дархан, Северный Ветер, мы не сможем принять тебя в нашем доме, как гостя, — слова Жао были тяжелым. В каждом слоге, каждом звуки вибрировало его стремление к битве."

"Хаджар прекрасно отдавал себе отчет в том, какое глубокое оскорбление нанес секте… но иначе он поступить не мог. Иначе, могли пострадать те, кто ему дорог. И даже если бы перед ним стояла сотня детей, плачущих и молящих о пощаде, Хаджар бы не смог поставить их жизнь выше тех, с кем его связала судьба.

Это было неправильно.

Бесчестно и бесславно.

Но Хаджар не был идеален.

У него имелись слабости.

Слабости, которые как на ладони, лежали открытыми перед Морганом.

Что же — теперь Хаджар еще отчетливее осознавал причину столь глубокой, застарелой ненависти, которую Учитель Орун испытывал по отношению к правителю Дарнаса.

— Проходи внутрь, Хаджар Дархан, — продолжил Жао. — выпей вина из садов подножья Лунного Пика.

Шепотки вновь зазвучали среди учеников.

Хаджар слышал легенды о вратах Луны. Они были предтечей вратам Ярости, защищавшим вход в Запретный Город… Так говорили одни.

Другие же утверждали, что врата Ярости лишь не более, чем измененная копия. Что для того, чтобы пройти сквозь врата Луны, нужно равняться по силе Наставнику секты или же — Наставника одной из трех элитных боевых школ столицы.

Те ученики Лунного Света, которые собирались спуститься с горы, чтобы испытать свои умения и силы в обстановках реального мира, должны были пройти, в прямом смысле, экзамен.

Они должны были миновать врата Луны.

— Нас свела судьба, Наставник Жао, — вздохнул Хаджар. Он прикрыл глаза и подставил лицо каплям падающего дождя. Он чувствовал, как позади него стучат боевые барабаны.

— Бам-бам-бам, — били они и где-то в вышине, среди грома и молний, звучало мощное и яростное, полное войны. — Генерал!

Хаджар, с того самого момента, как вернул себе потерянную… вернее — отобранную у него половину души, каждый раз, в часы бури, слышал их.

Они звали его.

Пели ему песни. Песни о свободе, чести и славе. Тем трем вещам, которые были нужны воину. То, ради чего он жил.

Морган, своими словами, отобрал все это у Хаджара.