Земля лишних. Трилогия

Звание, довольствие, социальный пакет, так сказать. Жилье и прочее. Тут у нас с этим все как в лучших домах. И в КЭЧ никому кланяться не надо. Начальник управления приказ подпишет о выделении – и хоть сейчас заселяйся. С красавицей своей.

Я вздохнул.

– Коля, мне очень, очень жаль, но она – точно не моя красавица. Она просто красавица, но я там только мимо прохожу. Как говорится: будете мимо проходить – проходите.

– Ладно, шучу.

– Чем заниматься? – спросил я с подозрением. – Что-то я не уверен, что готов в армию идти.

Все же возраст, и все такое…

– Чем заниматься – определим сегодня или завтра, работы хватает. Как заниматься – решай сам. Мы тебя ни в чем стеснять не будем. Я ведь тебя знаю: тобой командовать – только дело портить. Думаю, что как разберется Палыч с твоей красоткой – так и дело появится. Со званием… ну, капитана дадут, я думаю. С меньшим званием самостоятельность у нас иметь сложно, а без звания и зачисления в штат ни о каком допуске не может быть и речи. Зарплата будет девятьсот двадцать экю в месяц.

Это на самом деле много здесь, у военных трат меньше, чем у гражданских, а оклад как у инженера с металлургического. Так что решай, согласен?

– А чего решать? – снова пожал я плечами. – Я все равно к вам ехал, но в строю с меня уже толку немного будет, физическая форма не та. Даже если и та, то возраст непризывной, и с ногой проблема с тех пор так и осталась. А здесь польза вероятна для дела. Пожалуй, что согласен. Но с сохранением оперативной свободы. Хотите агента в разных землях – я ваш.

А служить строевую не хочу, ни малейшего желания не испытываю. У вас и без меня люди есть, помоложе. «Свободный художник», «вольный стрелок», «независимый подрядчик» – как угодно, но не в строй. В строю сами стойте, «начальник слева, начальник справа».

– Вот и ладно, договорились, – сказал Барабанов, продолжая что-то записывать. – Мне это тоже подходит. Ты посиди чуток, подожди, я к командиру схожу доложу.

Николай вышел из кабинета, а я пил чай и думал. Как ни крути, но лучшего предложения мне сделать и не могли.

Может, и искал я здесь свободы, но какая она? Носиться по местным территориям безо всякой цели? Тут пожить, там пожить? А тут, похоже, снова «Отечество в опасности» – хоть и новое, незнакомое, но свое, родное, русское. Так, может, действительно даешь мою энергию на пользу общему делу? Инициативу обещают не стеснять, «свободным художником» хотят видеть. Если так, то я не против. Я всю жизнь только так и работал.