Секс-няньки по соседству

Слова острым лезвием по израненному сердцу. И рыдание уже невозможно остановить.

Почему так больно?

— Так… — хриплю я. — Как он?"

"— Жив, — говорит Захар и трёт устало своё лицо. — Четыре пулевых, нож в спине, важные органы не задеты. Но он в коме.

— Ужасно… — всхлипываю я и быстро запястьем руки вытираю слёзы. — Но главное он жив. Может быть это ее обрадует.

Решаюсь уйти. Не могу, мне нужно с ней поговорить.

— Катя, — окликает меня Захар и я оборачиваюсь, смотрю на своих мужчин и впервые понимаю, насколько сильно их люблю.

Настолько, что готова была оставить, чтобы они зажили счастливой жизнью. Без меня. Только вот, это мое мнение. Только лишь.

Не пора ли спросить, что они думают по этому поводу…

— Мне нужно полчаса, и я вернусь.

— И мы поговорим? — заявляет строго Ренат, и у меня по позвоночнику прокатывается огненный шарик от мысли, чем может закончиться этот разговор.

— И мы поговорим.

Мы точно поговорим. А пока…

Кристина лежит на боку в позе эмбриона и смотрит невидящим взглядом в стену.

Кажется, даже не моргает.

Точно так, как мы лежали в юности и позднее, когда я пряталась от отца и нянек в ее затрёпанной квартирке, в ее уютной дружбе.

И вот чем я отплатила за нее. Я отплатила ее болью…

Медленно поворачиваю к себе белое как полотно лицо. Она не смотрит в глаза, закрывает их. Не плачет, почти не дышит.

А я готова выть. Готова на что угодно, чтобы вернуть ее. Вернуть ту смелую, немного пугливую, верную девушку.

— На твоем месте должна была быть я, — мой голос звучит тихо, как шелест листьев, а ее крик неожиданно как сломанная ветка.

Я в шоке, когда она вскакивает как пружинка и дает мне звонкую оплеуху.

— Никогда! Никогда больше так не говори! Никто не должен оказаться там. Это грешно! Но я рада, что всех убили. Я рада чужой смерти. Боже, — начинает тихо, беззвучно рыдать она, а я сажусь перед ней на колени, почти не чувствую боли от удара.

— Кристин… Я… Боже, прости меня…

И меня опять срывает на вой.

— Ты не виновата, — хватает меня за руки и смотрит так пронзительно. Так, что я не выдерживаю ее взгляда. — Никто не виноват. Именно этого испытания захотел для меня Бог. И я с честью его пройду, — она тяжело вдыхает и вновь возвращает ко мне взгляд. — Но не прощу ему смерть Руслана и согрешу. Потому что жить без него мне смысла нет…

— Стой! — тут же вскакиваю, обхватываю тонкие плечи и сжимаю.