Секс-няньки по соседству

Платила телом, отрешенная от всего с одной только бьющейся в темноте сознания птичкой-мыслью: Будь сильной, Ангел.

Он говорил тебе быть сильной.

Глава 56

Чувство тревоги, захватившее меня, не подвело. Не успела я доехать до первой остановки, как автобус остановили. Под ложечкой засосало, когда я увидела два фургона и бросившихся к автобусу военных.

Ну все, конец.

Вжимайся, не вжимайся в кресло, а невидимой не стать. Особенно, когда родные карие глаза впиваются в тебя с такой дикой злобой.

Сопротивляться я даже не подумала, поэтому пока выволакивали наружу, почти не ощутила боли.

— Я могу идти сама, — хмычу я на плече Захара, но он молчит. Тяжело так молчит. Почти не дышит. И это напрягает.

Та же картина с Ренатом, что сидел впереди, пока меня бросили на заднее сидение. Он не подавал признаков жизни. Смотрел в одну точку не двигаясь. Все это очень странно. Я ждала истерики.

— Как нашли?

— Камеры видеонаблюдения, — пояснил Захар и снова отвернулся.

Да и пожалуйста. Больно надо.

Вся бравада, обиды, все мысли покинули меня по щелчку пальцев, когда мы приблизились к дому.

На охранном посту стояли совершенно другие ребята. Я их не узнавала. А рядом стояли еще кареты, милиция и… катафалк.

— Захар… — сказала тихо-тихо, чувствуя, как дыхание от ужаса перехватывает.

Может я сплю? Точно. Это просто сон.

Стоило машине остановиться, я кинулась к дому мимо целого вороха людей в разной форме. Словно на съемочной площадке сериала «След».

— Кристина! — меня волнует только она. Пусть хоть весь дом взорвется нахрен. Самое главное… — Кристина, где ты, малышка! Кристи-ина-а!

Я оббежала весь дом, пока не решила спросить ребят. Но когда вышла на балкон второго этажа, ахнула от страха, заметив месиво на первом.

Крови было столько, что, казалось, кто-то решил перекрасить светлые стены в красный. Но даже это меня не тронуло. Где моя малышка!?

— Кристина!

— Да хватит орать! — рявкнул Ренат, стоя внизу. — Нет ее.

Секунда. Две…

— Что. Ты. Несешь? — я все могу понять. Он злится. Но эта шутка несмешная. Несмешная, черт его подери!

Из-за этой шутки я могу его возненавидеть. И почему он не смеется. Почему не смеется Захар. Почему на меня смотрят так, словно произошла поистине ужасная вещь.

А мое сердце уже чувствовало, что это крах. Но я не желала в это верить.

Я стремительно спускаюсь к нему. К ним.

Шиплю в лицо:"

"— Ты шутишь?

Но тот качает головой.

— Куда.