Секс-няньки по соседству

Как я буду жить без их наглости, без их доброты, без их силы духа.

И я сквозь слезы тяну руку, хочу дотронуться и начинаю дико кричать. В них стреляют. На моих глазах. И я не могу помочь. Потому что слабая. Потому что глупая, маленькая девочка.

Картина бойни отдаляется все дальше, а я все кричу и кричу. Реву и не могу успокоится.

— Ренат! Захар!

— Эй, Катя!

Кто-то хлопает меня по щекам и я, еле разлепив глаза вижу размытый образ тонких черт, круглого личика, обрамленных светлыми волосами.

Кристина. Она, как ангел.

— Давай, просыпайся, — приказывает она и я открываю глаза вновь. — Тебе приснился кошмар?

Я киваю, чувствуя, как от страха еще стучат зубы, а пижама промокла насквозь.

Откидываю от себя тёплое одеяло и оглядываю освещенную желтым светильником комнату.

Я дома, все хорошо. Мом мужчины тоже. Это главное.

Сон всего лишь плод моего воображения. Ведь до очередной полугодовой командировки им еще много времени.

— Не пойму, как ты вообще заснула с таким шумом, — говорит вдруг Кристина и я ее не понимаю.

Я прислушиваюсь и понимаю, что в доме играет тяжелый рок, да еще так, словно у кого внизу лишние ушные перепонки. Ну точно не у нас!

Они там еще и гоготать могут, сквозь такие биты.

— Какого хрена? — возмущаюсь я и поднимаюсь с постели.

Стягиваю мокрою пижаму, быстро одеваю свежую и сверху халат. Открываю дверь и меня почти сносит волной баса. Совсем офанарели?

— Кристина пошли! — мне нужна поддержка.

— Может быть я здесь, тихонько.

— Ты приехала мне помогать. Вдруг они меня там изнасилуют.

Кристина ворчит, завязывает свой длинный сиреневый халат и ворчит, что-то вроде:

— Ты только на это и рассчитываешь.

Мы идем по коридору вместе, держась за руки, но как с каждым метром я чувствую, как страх уступает место злости.

Это значит я страдаю, реву, а они устроили вечеринку в моем доме!

Ну я сейчас им настучу по тупым головам."

"А если они привели баб, то это будет последней точкой.

Но выйдя на балкон и взглянув вниз, я немного выдохнула. Телок не было.

Зато был левый мужик, что заламывал руки Ренату.

Захар сидел в кресле с огромной сигарой и подбадривал мужиков.

Те же пытались друг друга уложить на лопатки. Вокруг валялись куча бутылок из-под пива. Открытый вискарь отца стоял на столике между креслами. Это между прочим виски, которому больше двадцати лет.