Секс-няньки по соседству

Давлюсь и выплескиваю жидкость себе на благопристойную рубашку. Которая в миг становится верхом эротичности, потому что под мокрой тканью становится видно грудь и предательски торчащие соски. И это замечаю далеко не одна я.

Внутри поднимается настоящая лава безумной злобы. Почему? Почему нельзя хоть раз сделать так, как хочу я?

Почему нужно вечно применять силу, показывать какие они сильны «самцы». А я? А я имею свободу выбора? А я могу сказать, что вообще больше не хочу выбирать?!

Накидываюсь на него с рыком, хочу вцепится в лицо ногтями, но он без особых усилий, чуть отталкивает меня.

Снова подтягивает к себе и махом садит на барную стойку. И я хочу его ударить.

Слезть, убежать, чтобы снова дать волю слезам, как он вдруг соединяет мне ноги, кладет мне голову между ног и… замирает.

Так, словно не было сейчас этого показательной демонстрации силы, так, словно он устал и прилёг отдохнуть.

— Я скучал, Кать, — признается он и обнимает меня своими огромными руками.

А я хватаю ртом воздух, потому что подобное признание выбивает из-под ног почву. Одним жестким ударом. Словно это не он признаётся в чувствах, а я оголила свою душу. И сердце так бьется в груди.

— Ренат…

— Ты же дура, не понимаешь. Не видишь ничего. Со мной тебе надо быть. Для меня детей рожать, — поднимает он взгляд и смотрит настолько проникновенно, что у меня дыхание перехватывает."

"Оглушил. Одурманил. Словами своими на колени поставил.

Он не ждет, он сразу в губы целует, поднимается, за голову меня хватает. И рот насилует. Но так сладко, так любовно, что между ног растекается настоящая буря, грозящаяся пролиться проливным дождем.

Мокрая рубашка куда-то исчезает. Мои руки больше не отталкивают. Зачем, ведь мне так хорошо. Зачем, если его руки делают так приятно.

Мнут грудь, но сегодня не сильно, а только заявляя на нее свои права. Точно также, как права заявляет язык, опаляя мой свежим поцелуем снова и снова. И в голове сплошной шум, в голове целый океан под названием наслаждение.

Ласковое, сначала, оно вскоре превращается в настоящий шторм, готовый натуральным образом свести меня с ума.

Это все Ренат. Он уже не целует губы, он жадно хватает соски, как утопающий, держит меня за задницу.