Секретарь старшего принца 3

У себя в кабинете, ярко распалив магические светильники, я убралась на столе, разложила бумаги по степени важности. Сначала проверила оставшиеся здесь документы, над которыми работала под прессингом брачной магии, нашла несколько мелких ошибок.

Тут и Фергар явился с отрезом кроваво-красного бархата, осторожно выложил мне на стол и сглотнул. Поблагодарив его, я спустилась вниз и сдала Жаждущего крови на хранение болотному гоблину Лабиусу. Тот единственный воспринимал меня без трепета, возможно, просто не знал о последних событиях.

Доказав свою независимость от призванного оружия, я взялась за дело об отравлении и убийстве семьи Барнаса.

Мне всё ещё больно было смотреть на сухо описанные факты, больно думать о том, что этот мужчина сидит там, внизу, в тюрьме – в соседней камере с теми, кто лишил его всего. Но именно для того, чтобы освободить Барнаса от этого ужасного соседства мне и следовало быстрее покончить с его делом.

Одного моего явления к следователям хватило, чтобы и они воспылали страстным желанием это дело скорее завершить.

Всю ночь, утро и день они и вызванные менталисты перепроверяли информацию, проводили следственные эксперименты, отсылали запросы о наёмных убийцах, писали отчёты и заключения, а я, исходя из этого всего, формировала последнюю полноценную версию дела на подпись Элору.

Сам он не появлялся, Дарион о себе знать не давал, и я полностью сосредоточилась на деле, сделав перерыв только для восполнения запаса зелья для изменения запаха.

Столица, наконец, примерила на себя полноценный траур по принцу Арендару: на окнах чернели ленты, по улицам почти никто не ходил. Я посмотрела на всё это немного рассеянно, прежде чем ненадолго зайти в имперский банк за своим запасом.

В остальном казалось, всё возвращалось в свою колею: поправившие здоровье офицеры снова приступали к делам, я, как обычно, занялась бумагами.

Ближе к трём часам дня на стол Элора легла толстая папка с делами об отравлении офицеров, дискредитации Аранских, убийства свидетелей, самым важным из которых для меня было дело семьи Барнаса.