Секретарь старшего принца 2

Приблизил морду к его морде, обдавая настолько горячим дыханием, что между зубов вырвался пар. Пока Элоранарр разглядывал главу бунтовщиков, я осторожно выпускала магию, проверяя, есть ли поблизости менталисты.

Не было.

Иногда есть польза в том, что нас не любят и предпочитают держать подальше.

– Итак, – с хищной вкрадчивостью начал Элоранарр. Он вёл когтем по мелким бледно-серым чешуйкам на веке главы Шадаров, – Лёверхорм, ты отказываешься принять кандалы как знак своей покорности правящему роду.

Щёлк-щёлк-щёлк – отсчитывал острейший чёрный коготь бронированные чешуйки Лёверхорма.

Шуршало море, и несколько осмелевших птиц уже скользили по небу, оглашая пространство визгливыми криками.

Элоранарр больше не прятал эмоции за щитом правителей, он щедро разливал на окружающих свою ярость и желание растоптать дерзких нарушителей спокойствия.

– Надеешься на броню? – голос Элоранарра рокотал и переливается, в нём было столько уверенности и силы, что спина и живот у меня покрылись чешуёй, а военные, сдерживающие пленников, встали ровнее, вытянулись в струнку, затаили дыхание.

Острейший коготь очерчивал зажмуренный глаз Лёверхорма Шадара. – Мне иногда кажется, что при появлении брони драконы резко тупеют.

Остальные пленники посмотрели на него с недоумением. Все они носили щиты правителей, все сейчас скрывали всю глубину страха, но немного эмоций они должны были выпускать, чтобы лучше взаимодействовать с окружающими: подавлять своим гневом, удерживать от резких движений уверенностью в собственной стойкости или умиротворять покорностью.

Для нементалистов драконы слишком сильно ориентировались на чувства и их проявления.

И в чувствах Лёверхорма Шадара не было ни капли раскаяния. Он был зол, он ненавидел себя за слабость, невольно восхищался силой Элоранарра, но считал, что всё делал правильно, что он делал то, что должен был сделать, и от гнева когтил каменную площадку под собой.

– Кроме как тупостью я не могу объяснить изумительную уверенность в том, что броня защитит от всего, – страшно продолжил Элоранарр.

Воздух вокруг него раскалился, а коготь продолжал скользить вокруг глаза. – Сейчас ты лежишь скованный и думаешь, что я ничего не могу тебе сделать. Не доберусь до твоего нутра. Полагаешь, если зажмуришься, если заткнёшь пасть, то останешься в безопасности, переломишь отношение к тебе своей стойкостью и добьёшься прощения?

Нет, Лёвенхорм так не думал. Он просто злился. И не искал прощения.