Секрет Ведьмы (СИ)

Что-нибудь еще или я могу идти?

— Ты ведь хочешь с ним поговорить? — вдруг спросил Елизаров, осторожно схватив меня за руку вновь и не давая уйти.

— С кем?

— С моим сыном. Ты хочешь с ним поговорить?

— Да, вы запрещаете?

— Ты мне нравишься. Умная, серьёзная, так непохожая на обычных ведьм. Ты поможешь ему навести порядок в душе. Я помогу.

— А что взамен? — сразу насторожилась я.

— Внуки, — оскалился демон в ответ. — Две штуки.

И, прежде чем я успела что-то сказать, утащил за угол и сразу же перенёс. Подмигнул и растворился в темноте, оставив меня неизвестно где.

— Карина?

В голосе Грина было столько удивления. Ну еще бы. Он точно не ожидал меня здесь увидеть.

Еще бы понять, где это «здесь» находится. Темно, мрачно, душно и пыльно. Множество стеллажей с книгами, тусклое освещение и парочка столов, заваленных талмудами. За одним из них и сидел Грин, который при моём появлении встал.

— Что ты здесь делаешь?

Вместо того чтобы ответить, я достала измятую страницу газеты и ткнула ему в лицо.

— Что это такое?

Лучшая защита — нападение.

Грин секунд десять изучал газету, потом поднял взгляд на меня.

— Милая фотография. С каких это пор ты встречаешься с Антоном?

— Визит вежливости. Не знала, что ты интересуешься сиренами.

— А, дело в этом, — равнодушно отозвался мужчина, наблюдая, как брошенный мною листок плавно опускается на пол. — Севастьянов поспешил.

— Хотел лично устроить мне сюрприз? Выдал все твои планы раньше времени?

— Скорее, желаемое за действительное.

— Да вот, решила быть в курсе последних новостей. Ты удивительно спокойно на всё это реагируешь.

— А что прикажешь, закатывать истерику и устраивать скандал? Пресса может написать многое, но не обязательно всему верить. Ты же отлично знаешь, какие отношения у нас с Ульяной.

— Не знаю, — парировала я обиженно.

— Ты всегда можешь спросить.

— Для этого тебя еще надо найти! Ты исчез на три дня! Три дня, Грин! И ни разу не позвонил.

— Было очень много работы.

— Так много, что не нашлось времени для одного-единственного звонка?

— Ревнуешь?

Вот и весь разговор. Опять вместо того, чтобы нормально поговорить, он выставляет виноватой меня.

— Я просто хочу знать правду. Мне кажется, я имею на это право.