Секрет Ведьмы (СИ)

— Да, но я уже успел повесить на тебя одну штучку.

Родион рядом присвистнул, а Антон хмыкнул.

— Что?

— Карин, давай потом…

— Что ты сделал? — не отставала я.

— Слушай, ты действительно думаешь, что я пропустил бы молоденькую новорождённую ведьму с адским потенциалом, да еще через сутки после гибели Марго? Конечно, ты меня заинтересовала, и я повесил на тебя небольшую сигналку. И Коваль должен был её почувствовать. Поэтому и не тронул.

— А с Ульяной ты тоже подстроил? — упавшим голосом переспросила я.

«Дура.

— Карин…

— Да, да, я поняла. Всё ясно.

— Проклятье! — рыкнул Грин, вскакивая и хватая меня за руку. — Пошли!

— Что? Куда? Пусти!

Но мужчина уже тянул меня в сторону, за яблоню. И сопротивляться ему не было сил.

— Пусти, — прошептала я, опираясь спиной о шершавый ствол и обнимая себя за плечи.

Неожиданно стало зябко. Несмотря на жару летнего дня.

— На меня посмотри!

Опять этот командный тон!

Взглянула, с вызовом задрав подбородок, который Грин тут же схватил, не давая дёрнуться.

— Не глупи, Карин.

— Уже не буду, — выпалила в ответ.

— Я не подстраивал нашу встречу у Ульяны. Да, сигналку повесил, но хотел найти позже и поговорить.

— Конечно, у тебя же там были дела с этой вампиршей.

Чувственная улыбка, от которой засосало под ложечкой.

— Мне нравится, когда ты ревнуешь.

— Отвали! — вспыхнула в ответ.

А он всё продолжал удерживать мой подбородок, приближаясь всё ближе.

— Такая чувственная, страстная… Почему я не могу насытиться тобой? Почему хочу снова и снова? — хриплый шепот у моих губ, и так сложно сдержаться.

— Ненавижу тебя…

— Знаю… и тоже хочешь.

Если бы проблема была только в этом.

Поцелуй — злой, полный неконтролируемой ярости и обжигающей страсти. Мы сразу начали задыхаться, болезненно вцепившись друг друга.

Боль и сладость в одном флаконе.

Я внезапно поняла, что с ним так будет всегда.

— Кара…

Этот шепот пронизывает до самых костей, затягивает нервы в узел и эхом звучит в опустевшей голове.

Не знаю, каких сил стоило отвернуться и отступить, цепляясь за ствол яблони.

— Надо идти.

— Надо…

Мы вернулись в тишине, и каждый сел на своё место, старательно избегая прикосновений и даже взгляда. Губы горели, щеки пылали, а у горла стоял ком.