Секрет

Дым спокойно соглашается, и они уходят, оставив на арене только меня, сестру и маму, у которой глаза больше, чем блюдца из ее раритетного богемского сервиза.

— Мой принц пришел, - улыбаюсь сестре, и Нина только разводит руками.

— Ребенок… - Мама вряд ли осознает, что вот уже несколько минут пытается вытереть передником совершенно сухие руки, и если не остановится – ее кожа просто задымится. – Вы с Антоном…

Она не может произнести фразу до конца, потому что никогда даже не предполагала такую возможность.

— Мы вместе, мам, - улыбаюсь я, давая себе зарок больше никогда не плакать.

— Как… Когда?

— Полагаю, еще на даче у Клейманов на Новый год, - озвучивает свои подозрения Нина. И я просто киваю. Это не ложь, это – правда, потому что, если бы меня спросили, в какой день случились мы с Антоном, я бы назвала Новогоднюю ночь и секунду между ударами курантов. – И все это время, зная, что он мне нравится, ты просто молчала.

Это даже не укор – просто анализ и заслуженная пощечина.

— Я не знала, как сказать. Прости, пожалуйста.

— Ты знала, но врала ради вашего… маленького секрета? – Сестра прищуривается и на миг мне кажется, что она вот-вот даст мне пощечину. Возможно поэтому она отступает на шаг и становится рядом с матерью, жестом останавливая ее попытки вытереть с ладоней несуществующую влагу. – Это подло, Ребенок.

— Это любовь, - без заминки отвечаю я.

— Мне от твоего «прости» еще гаже. – Нина бросает взгляд на стол с горой подарков и угощений, горько усмехается и выходит.

— Таня, все это… очень неправильно, - укоризненно говорит мама и бросается следом за ней.

Я остаюсь одна в комнате и кое-как, самостоятельно, подтягиваю ноги на кровать. Чувствую себя планетой, которая раз в световом году оказывается «раздавлена» с одной стороны раскаленным солнцем, а с другой – самым невозможным ледяным холодом. Но это все равно уже не имеет значения, потому что так или иначе, хоть в невесомости, хоть в пустой безжизненной Галактике, Дым и Туман будут вместе.

Глава сорок третья: Антон

Когда мысль о том, что придется остепениться, приходила мне в голову, я обычно представлял отдаленное, очень отдаленное будущее, в котором будет какая-то очень понимающая, со всех сторон идеальная Женщина.