Секрет

В нем идеально абсолютно все: голос, цвет глаз, каждая мимическая морщинка и даже тень от ресниц на нижних веках.

Я хочу сказать, что люблю его сильнее, чем что либо, но мне слишком страшно нарушить правила, по которым ведется наша игра. Я могу лишь самонадеянно верить, что со временем, мой Эверест позволит себя покорить и не стряхнет самонадеянную скалолазку со склона жизни одной прицельной лавиной.

Мне нравится видеть мурашки на его коже, когда я стаскиваю с его плеч белый шелк. Россыпь колючек на коже, которую слизываю языком вниз от выразительных ключиц.

Прикусываю место на груди, над сморщенным соском, и сдавлено проглатываю собственный стон, потому что мой мужчина запрокидывает голову, одновременно стаскивая резинку с моих волос. Трусь об его ладонь затылком, а когда пальцы жадно сжимают пряди в кулаке до тонкой тянущей боли под кожей, изо всех сил сжимаю ноги. Еще ничего не произошло, еще просто вкус его кожи на кончике языка, а мое тело беспомощно требует сдаться в плен.

Но было бы слишком грустно не воспользоваться моментом, когда мой Эверест расслаблен и готов отдать себя… хотя бы на несколько часов.

Поэтому я продолжаю его целовать, дурея от собственной смелости. Прикусываю губами грубоватый мужской сосок, пока Антон цедит сквозь зубы невнятный выдох, очерчиваю пальцами рельефный живот, и еще ниже, до полоски ремня. На миг мы с Дымом скрещиваем взгляды, и на мою немую просьбу он лишь расслабленно прикрывает глаза.

— Блин… - не сдерживаюсь я, потому что только с третьей попытки справляясь с пряжкой.

Клянусь, еще несколько секунд – и я бы побежала за ножницами. – На тебе слишком много одежды.

— Извини, малышка, я не могу ходить голым, даже ради тебя.

— Мог просто оставить все это в коридоре. – И чтобы показать свое расстройство, кусаю его где-то в области солнечного сплетения.

— Если это было наказание, то сделай так еще раз.

Он прижимает мою голову, и через несколько минут губы начинают приятно покалывать от того, что я оставляю на нем целую кучу темных меток.

Он мой, только мой, и никто, кроме нас двоих не увидит кровоподтеки под дорогой рубашкой. Может быть, они даже будут немного побаливать еще несколько дней, напоминая ему о сегодняшней ночи. Если бы это было возможно, я бы сделала их вечными клеймами на его коже. Осталась с ним навсегда в этих темных продолговатых пятнах.

Я хочу опуститься на колени, чтобы оставить себя еще и на животе, но Антон подхватывает меня под локти, мгновенно выходя из роли податливой жертвы.