Сделка страсти

Моя мать пользовалась репутацией очаровательнейшей хозяйки, и в детстве мне не раз доводилось сидеть за столом с самыми известными сановниками двух континентов. Некоторое время в нашей семье было два повара – американец и француз. И, на мой взгляд, они готовили очень редкие и экзотические блюда. Но, простите, никогда, никогда в моей жизни мне не подавали картошку оранжевого цвета.

– Тогда, – заявила в ответ Мег, стараясь оставаться невозмутимой после небывалых прежде излияний Джеффри о своей семье, – я рада возможности побаловать ваш тонкий вкус чем-то новым.

Неожиданно для себя Джефф разразился громким смехом. Действительно потрясающая женщина! Что бы он ни говорил, она всегда обращает это в свою пользу. И хотя он не желал в этом признаваться даже самому себе, его уважение к Меган росло с каждой секундой. Ему также было странно осознавать, что чем больше времени он проводил с ней, тем больше она нравилась ему. Но он отнюдь не хотел этого. Не хотел, чтобы она поражала его своим проницательным умом и возбуждала прелестным телом.

– Хорошо, – наконец сдался он, – вы победили. Я попробую ваше пюре. Но если оно не понравится мне – обещайте, завтра мы будем есть картошку обычного цвета.

У Мег так и екнуло сердце. Завтра! Он говорит, что завтра они будут ужинать вместе! Значит, он согласен переехать в ее дом и готов начать разыгрывать спектакль, изображая счастливую семейную жизнь. Но спектакль ли? По ее телу пробежали мурашки, когда мысль о том, что они на самом деле муж и жена перед людьми и Богом, мелькнула в ее голове.

Ложка с пюре отправилась в рот Джеффа, и затем неожиданно раздался его истошный крик:

– Господи! Воды! Дайте мне воды!

– Что с вами?

– Воды! Дайте воды! – проревел Джефф, хватаясь за горло.

– Джеффри, что с вами случилось? – повторила Мег, с ужасом смотря на задыхающегося гостя.

– Все горит. – Он схватил бутылку вина и, запрокинув голову, до дна осушил ее. Но даже тогда удушающий кашель не прекратился.

Меган подбежала к нему и стала энергично стучать по спине.

– Остановитесь! – промычал он, отстраняя ее руку.