За руку с ветром

 – Чип, не надо, моя психика этого не выдержит! Это я сейчас буду спрашивать, ненавидишь ли ты меня?

– Вот ты козлик, – стукнула я его по предплечью, получила щелчок по носу, а после проворно вскочила и стала кидаться в него подушками. Между нами завязался шуточный бой, и если сначала я побеждала, то потом выигрывать стал Дэн. В конце концов, он, склонившись, прижал меня к дивану. Происходящее его невероятно забавляло.

– Такой взрослый, а девочек бьет, – проговорила я, пытаясь вырваться.

– Какая ты девочка, – прошептал Смерчинский.

Глаза его горели. – Ты уже совсем не ребенок. Ну, если только чуть-чуть.

В конце концов, мы вновь улеглись на диване – обоим нам жутко захотелось спать.

– Только не плачь больше, я этого не вынесу, – проговорил Денис, уже закрыв глаза.

– Я запомнила, что это отличное оружие против тебя, – пробормотала я, вместе с ним проваливаясь в целительный сон.

Из дома деда Смерча мы вчетвером уехали только вечером в сопровождении охраны. Перед отъездом я разговаривала по телефону с обоими родителями.

Сначала с папой – он был взволнован и рассержен, но со мной разговаривал спокойно. Удостоверился, что я в порядке, сказал, что во всем обязательно разберется и чтобы я не переживала, а после добавил:

– Домой поедешь с охраной. Смерчинские позаботятся, я договорился. И еще, маме я пока что еще ничего не рассказывал.

– Прямо как мне, – хмыкнула я.

– А что я могу поделать, если вы обе импульсивные. Сказал бы я Вере, она кинулась бы тебя искать, – отвечал папа. – Поэтому пока что скажем ей полуправду.

А после свадьбы я лично аккуратненько все расскажу, чтобы она не расстраивалась особо. Ей волноваться лишний раз не стоит, – с внезапной нежностью добавил он. – В общем, скажешь ей, что вы с Денисом своим катались и заехали в гости к деду. И дай мне Дениса Олеговича, кстати, пообщаемся. – И папа минут десять разговаривал со Смерчем, а тот коротко отвечал «да» или «нет».

В машине, на которой мы покидали Жемчужное, трындел в основном всегда жизнерадостный Челка, который, казалось, воспринимал произошедшее, как забавное приключение.

Сидящая рядом с ним Таня находилась в странном состоянии, некой прострации, на вопросы она реагировала, однако делала она это крайне неохотно и как-то замедленно. Возможно, именно поэтому Плесень – ну ладно-ладно! Таня! – перестала бросать на Смерча влюбленные взгляды, что лично меня не могло не радовать, но, конечно же, виду я не подала. Хотя девушке вообще, казалось, не было дела ни до чего.