За руку с ветром

Только что Маша и Денис целовались и смеялись, разговаривали и, не отрываясь, глядели друг другу в глаза, а спустя несколько мгновений все поменялось. Казалось, что все вокруг замерло, и Дэн, очарованный моментом и прикосновениями, тоже замер. На какое-то мгновение он даже перестал дышать. Глубокое чувство дежавю захватило его настолько, что он опешил. Когда он испытывал подобное? Где? С кем?

Интуиция кричала об опасности, и Денис почти кожей ощущал неладное. В него как будто кто-то пустил хрустальную стрелу, которая рассыпалась перед его ногами, не успев ударить в сердце.

Он повернулся к улыбающейся Маше и осторожно огляделся, не совсем осознавая, что заставляет его это делать.

Их было трое – они, не спеша, приближались к ним с двух сторон, и именно они насторожили Смерча. А на парковке, с другой стороны, появилась откуда-то серая тонированная тачка.

Он сразу понял, что это не случайные прохожие, а люди из ОПГ. Дед говорил во вчерашнем телефонном разговоре, что с Пристанскими покончено, и правая рука Марта по кличке Радик покинул область – дезинформировал, не знал точной картины? Впрочем, сейчас это было неважно.

Ни о чем не подозревающая Маша вдруг обняла парня, и он механически обнял ее в ответ, лихорадочно обдумывая, что делать.

* * *Ойкист настиг их внезапно, не оставив даже надежды на побег. То, что любимая жена изменяла ему, да еще и с рабом, показалось диким позором, но в ярость его ввергло совсем другое – Дионисия принадлежала ему, только ему и никому более, как посмело ничтожество из черни положить глаз на его прекрасную супругу?! Как дерзнула она смотреть в сторону раба?

Они не могли даже бороться, нападение было внезапным, отрезающим пути к отступлению – их окружили: с одной стороны, море и пропасть, с другой – люди ойкиста.

– Отпусти его, иначе я прыгну вниз! – кричала девушка, задыхаясь.

"– Я отпущу, – проговорил сдавленно ее муж, с трудом перебарывая в себе желание провести тонким лезвием по загорелой шее раба. Желание уничтожить врага перемешивалось с желанием отомстить той, которую он, как считал, безумно любил и считал своей собственностью. Где-то на дне кубка с этим ядовитым коктейлем была странная нежность. – Отойди оттуда, и отпущу.