Сделка

Обиделась, что ли?

– Дарья, да вы не сердитесь… я ведь не местный, приехал из Петербурга, там оборотники не водятся, знаете ли.

Только пронырливые стряпчие, от которых вреда куда больше, чем от безобидной нечисти! Которой к тому же не существует.

–Во-во, все вы так: сначала хорохоритесь, а потом в одном исподнем дёру. А то и вовсе… как Морозов! – проворчала оттаявшая женщина. – В столицах ваших такого и не может быть. У вас же там эта… цивилизованность!

– Цивилизация…

– Вот я и говорю. А у нас тут никакой этой циви не прижилось.

Набежавшая тучка на миг погрузила комнату в сумрак.

– Вы его видели? Курган?

– Довелось. – Дарья снова опустилась на лавку. Круглые голубые глаза затянулись дымкой тревожных воспоминаний. – Давно. Ребятёнком еще была. Да век не забуду.

– И… что там? – поневоле я подался ближе.

– Страх там. Такой, что до костей пробирает. Огни сияют даже ночью, хотя не горит ничего. И песня… жуткая. Нечеловечья. И в то же время – манящая. Десять годков мне было, а век не забуду.

– Почему?

Дарья глянула косо.

– Не нравится Кургану, когда мимо него туда-сюда шастают. Разок накрыл всех проезжающих, никого в живых и не осталось. Так колею и забросили. В обход теперь тащатся, дольше, зато спокойнее.

– И вы… знаете, что там? Внутри?

– Ведомо что, – буркнула женщина. – Дорога.

– Куда?

– Да не куда, а откуда.

– Откуда?

– Откуда, – со значением произнесла она. – Откуда все они и явились.

– Кто? – не сдержался я.

Она не ответила, лишь глянула со страной смесью раздражения и жалости. Так взрослые смотрят на детей с их глупыми и неуместными вопросами.

Некоторое время мы пили чай молча. Я размышлял о загадочном кургане, байки о котором слышны порой даже в Петербурге. Одни болтают что в насыпи похоронено языческое божество, столь могучее, что его сила и сейчас пробивается из-под земли.

Хотя скорее все это лишь местные байки, надо же чем-то развлекаться вдали от столичной цивилизованности!

Я хотел расспросить еще, все-таки вопросов у меня накопилась целая гора, но тут дверь хлопнула, а на пороге застыл прямой и острый, как заточенное копье, силуэт.