Сделка

Выпрыгнуть из окна, пронестись вихрем, на ходу скидывая тесные башмаки, расплетая тугие косы и расстёгивая пуговицы душащего платья. Промчаться босиком, перепрыгивая через мхи и коряги, тронуть мимолетно кору векового дуба, скатиться по влажной траве в овраг и упасть прямо в кучерявый белый клевер… А там уже – фьююю и в самую чащу леса – ищи меня потом! Всего-то и надо – распахнуть пыльную створку и сбежать.

Увы, поздно.

Дверь хлопнула, и я подпрыгнула. Но к моему изумлению, в классе появилась не разъярённая настоятельница, а тот самый учитель, который, по моим прикидкам, уже должен быть на полдороге к столице! Да как же так?

Коротко поздоровавшись, Дмитрий Волковский обернулся к нам.

Мрачный взгляд на миг задержался на моем лице, и против воли я ощутила желание спрятаться под партой. Но лишь встала ровнее, напустив на себя самый безразличный вид.

– Садитесь. – Учитель положил на стол учебник, но раскрывать его не стал. Оперся бедром о край стола, обвел взглядом женские лица. И снова остановился на мне.

Я скрипнула зубами. Все ясно. Значит, ругать меня будут при всех ученицах. То-то Лидия обрадуется!

Сжала кулаки, не позволяя себе опускать взгляд. И чего тянет? Темные глаза учителя, кажется, решили прожечь во мне две дыры!

– Для начала я хочу извиниться, – в повисшей тишине негромкий голос господина Волковского казался бархатным. – Извиниться за обиду, нечаянно нанесенную одной из учениц. Конечно, я говорю о Катерине Лепницкой.

Я моргнула. Может, с утра перебрала ягодного морса и мне мерещится? Так вроде не пила я сегодня морс…

Тогда это шутка?

Что здесь вообще происходит?

Но учитель выглядел совершенно серьезным.

Словно он действительно извинялся! Передо мной! После всего!

– Катерина, мне очень жаль, что наше знакомство началось с досадного недоразумения. Меня не предупредили о твоих особенностях. И о твоем необычном и… столь живом характере. Боюсь, я повел себя неправильно и нанес тебе нечаянное оскорбление. Прошу меня простить.

Я снова моргнула. И с трудом удержалась от желания тщательно протереть глаза.

И уши заодно. Столичный преподаватель действительно просит у меня прощения? А ведь он-то точно из благородных, говорят, даже какую-то академию закончил. И просит прощения у меня, безродной девчонки из дремучей тайги?

Не веря своим ушам, я обвела взглядом замершую ученическую. Аня таращила глаза, Лидия в изумлении открыла рот. Пелагея скривилась, и именно это почему-то убедило меня в правдивости происходящего.