Сделка

Стоило свернуть за вековыми елями, проехать густой подлесок и выбраться на дорогу, как показалась красная стена ограждения, скрывающая основные здания. Тарахтя колесами, экипаж взобрался на выгнутый дугой деревянный помост. Под ним бурлила, пенясь, рыжая, почти багровая речка.

– В местной воде много железа, поэтому она такого цвета. Не пугайтесь, – пыхтя и безостановочно вытирая красное лицо, пояснил Еропкин, который ехал рядом с экипажем. У лошади под толстым учителем была такая несчастная морда, словно она мечтала скорее избавиться от живого груза.

 – Здесь раньше стояли приграничные укрепления, вы и сами видите. А когда границу перенесли дальше на восток, это укрепление стало ненужным. Одно время здесь вроде как обитал какой-то ссыльный князь, потом был госпиталь, а сейчас вот – женский пансионат.

– Вы давно здесь?

– Да уж десять лет. – Орест улыбнулся, показав широкую щель между передними зубами. – Да и сам из Йеска, места эти знаю. У нас почти все местные – так или иначе. Столичные гости – редкость. Ну вот, мы почти на месте.

Словно подтверждая слова толстяка, на витой ограде блеснула скромная и потемневшая от времени табличка. «Пансионат для благородных девиц “Золотой луг”».

Я окинул взглядом бесконечные деревья. Со всех сторон – одни деревья. Еропкин снова улыбнулся, верно истолковав мой взгляд.

– Мы привыкли, а вам наверняка неуютно. Такая глушь… На много миль лишь леса, озера да овраги. Или болота – с той стороны, что ведет к восточной границе. Дикий край, вы понимаете… Но здесь есть свое очарование.

Правда, не все им проникаются, к сожалению. Простите за откровенность, но пришлые наставники у нас не задерживаются. За этот год выписывали дважды, да толку… Один наставник и вовсе не выдержал, сбежал ночью, оставив все свои пожитки. Даже исподнее не взял, представляете? Так торопился!

Краснолицый толстяк вдруг зашелся тонким, повизгивающим хохотом, подпрыгивая в седле и похлопывая себя по пухлым коленям. Лошадь под ним мученически вздохнула.

– Почему же? – Я снова обвел взглядом пейзаж.

Да, глушь несусветная, не поспоришь. Но в то же время – красиво. Все эти вековые деревья, мшистые камни, усыпанные цветами и ягодами поляны. Хотя это сейчас, летом. А вот зимой здесь, наверное, можно завыть от скуки и тоски. Хотя… Местность напомнила мой родной перевал и родовое поместье. Лесов там меньше, а скал больше, но по сути – такая же глухомань. Я там вырос. И это были лучшие годы в моей жизни.

– Так почему наставники сбегают? – повторил я вопрос.