Счет

Ему на лицо можно налепить рекламу слабительного, и женщины во всем мире будут молиться о запоре, только чтобы у них появилась причина купить это средство.

– Серьезно, кошечка Элли, садись. Из-за того, что ты стоишь, я чувствую себя незваным гостем.

– А тебя никто и не звал, – фыркаю я. – Пока ты не появился, у меня был идеальный вечер.

Кажется, мои слова задели его, но трудно понять, искренне это у него или он притворяется. Подозреваю, что последнее.

– Я тебе действительно так не нравлюсь?

Во мне просыпается чувство вины.

– Ничего подобного. Ты мне нравишься. Но я не шутила, когда сказала, что секс без обязательств – это не мое. Каждый раз, когда думаю о том, что мы делали в прошлые выходные, чувствую…

– Возбуждение? – подсказывает Дин.

Да.

– Чувствую себя шлюхой.

В его глазах неожиданно вспыхивает гнев.

– Хочешь совет, детка? Сотри это слово из своего словаря.

Я вдруг снова ощущаю себя виноватой, только не пойму, почему. Без особой охоты я все-таки опускаюсь на диван, но лишь убедившись, что нас разделяет приличное расстояние.

– Я серьезно, – продолжает Дин. – Перестань стыдиться того, что было. И к черту слово «шлюха». Люди могут заниматься сексом, когда захотят, сколько захотят, с кем захотят, и не стоит из-за этого навешивать на них всякие дурацкие ярлыки.

Он прав, но…

– Ярлыки существуют, хотим мы того или нет, – замечаю я.

– Да, но их придумали ханжи, любящие осуждать всех и вся придурки и ревнивые ублюдки, которым остается лишь мечтать о сексе.

Как ни странно, но его слова немного облегчают чувство вины, которое не покидает меня с той пятничной ночи. Но не полностью.

– Я рассказала Шону, – признаюсь я.

Дин хмурится.

– Не о тебе, – поспешно добавляю я.

– Какого черта тебе понадобилось ему рассказывать?

– Не знаю. – Я издаю стон. – Мне казалось, что я не должна ничего скрывать от него, но это какое-то безумие, да? Ведь мы же расстались. – С моих губ снова слетает стон, еще более мученический, чем предыдущий. – Просто мы так долго были вместе. Я привыкла рассказывать ему обо всем.

Дин рассеянно поглаживает подушку под моей головой.