Счет

– Прости, ладно? Я уже призналась, что остро среагировала.

– Ты думаешь? – Я скачу на одной ноге, потом на другой, стягивая омерзительные носки. – Серьезно, я пока еще зол на тебя, так что, когда выйду, тебе лучше ждать меня в моей спальне.

– И что ты сделаешь? Отшлепаешь меня?

Я рычу.

– Черт, не искушай меня, детка.

– Фу, – встревает Саммер. – Прошу тебя, не обсуждай свои БДСМ-игры в присутствии сестры.

Я показываю на нее пальцем.

– Больше… ни… единого… слова.

Потом я поворачиваюсь к Такеру, предателю, которого так развеселили мои мучения.

– Пожалуйста, отведи Саммер в комнату Гаррета и найди способ запереть ее внутри.

Такер усмехается, но протягивает ей свою руку.

– Пойдем, сестренка, оставим беднягу. Он и без того уже настрадался сегодня.

* * *ЭллиЧувство гордости никогда не мешало мне признать свою неправоту.

Но сегодня я облажалась как никогда. Я не только напала на своего парня с пресс-папье, но и вызвала полицию, потому что в тот момент была просто уверена в том, что убила его.

Мне жутко стыдно, настолько, что я позволю Дину кричать на меня столько, сколько ему потребуется.

– Вы только посмотрите, какие мы послушные, – язвит Дин, входя в спальню.

Уронив полотенце на пол, он идет к комоду и натягивает черные боксеры. Я же покорно жду, когда он начнет выговаривать мне.

– Я думала, ты будешь кричать на меня.

Он потирает висок, тихо постанывая.

– Я передумал. У меня адски болит голова.

Меня наполняет тревога.

– Это плохо. Может, нам стоит поехать в пункт первой помощи?

– Нет. Я в порядке, кошечка Элли.

Я испытываю угрызения совести, когда наблюдаю, как он трет свой висок.

– Меня уже давно так никто не бил, а я играю в хоккей, – сердито говорит Дин. – Ты чертовски сильная, вообще-то.

– Знаю. – Я робко смотрю на Дина. – Я же говорила тебе, что ходила на курсы самообороны.

– Что ж, стоит поблагодарить твоего отца за то, что ты вполне способна постоять за тебя, и послать его куда подальше за то, что ты превратилась в смертельное оружие.

– Ты любишь меня? – перебивая его, спрашиваю я.

Дин останавливается на середине фразы. На мгновение он кажется искренне озадаченным, словно не понимает, о чем я говорю, и не осознает, что сам только что сказал.

Но я слышала это. Четко и ясно.