Санек 4

Предполагаю, что нас хотят обвинить в убийстве добропорядочных граждан, да? — обратился я к полицейскому чину, и тот непроизвольно кивнул, так что я только руками развёл. Полицейский тут же попытался отыграть назад и заговорил о расследовании, но граф от него только отмахнулся и сказал, как отрезал:

— Ведите в дом, там поговорим, а мои люди здесь разберутся, что происходит.

Генерал (а граф, как выяснилось был ещё и реальным генералом) оказался неимоверно крут. А главное, что приехал он к нам с действительно грамотными и опытными людьми.

Мы ещё не успели все войти в дом, как людей от купцов разоружили, купцов развели по разным углам двора и начали допрашивать, а полицейских, за исключением их старшего, которого пригласили в дом, вообще вывели за пределы усадьбы.

В доме граф первым делом коротко обратился к полицейскому.

— У вас, сударь, не так много времени для расследования. Занимайтесь, я вас не задерживаю. По итогам посмотрим, как здесь придерживаются буквы закона.

Пока мы пили кофе, разговаривая ни о чем и обо всем, а потом завтракали, люди графа очень интенсивно работали.

После нашего завтрака граф попросил выделить ему для работы какое-нибудь помещение и, расположившись в кабинете, начал принимать от подчинённых доклады.

Мне интересно было за всем этим наблюдать, и в итоге я сделал однозначный вывод: здесь умеют работать быстро и эффективно, когда захотят.

Нас с мамой по очереди граф тоже опросил, притом лично. Естественно, я рассказал, как все было, ничего не придумывая и без прикрас.

Отдал ему и расписку, согласно которой у нас с мамой есть отсрочка по погашению долга, да и выводы свои не постеснялся озвучить по поводу курской системы соблюдения закона. Попросил его для полной ясности в этом деле провести независимую оценку отобранных у нас помещений и сделать соответствующие выводы.

Граф после того, как его люди закончили с допросами всех и каждого, хотел было возвращаться в город, чтобы там продолжить расследование и допросить всех участвующих в судебном процессе, но передумал.

Он случайно увидел мои рисунки револьвера, берданки и паровоза и заинтересовался, причём в первую очередь нарисованным оружием. Когда он узнал, что все это придумал я, у нас завязался разговор на эту тему, из-за которого он резко передумал уезжать и вместо этого отправил в город двух своих людей в сопровождении пяти кирасиров с приказом везти всех недостающих участников этого безобразия в поместье. «Безобразие» — это дословно.