Самый трудный день

Пультом он переключал каналы: с заседания Европарламента на репортаж CNN с российско-финской границы, потом на кадры, где бесновались одуревшие от паники дельцы на Нью-Йоркской бирже, потом на забитые машинами европейские дороги с пытающимися спастись в бегстве от самих себя обывателей. И, наконец, на конвульсивно дергающихся ортодоксальных иудеев у Стены Плача…

– Между прочим, – скрипучим голосом прокомментировал он последнюю картинку, – умные евреи не тратят время на бесполезные мольбы, умные евреи давно уже в Москве, где готовы предложить свою помощь дядюшке Джо в обмен на десять-пятнадцать миллионов новых олим.

– Неужели вам это доставляет удовольствие, Роберт? – оборвал речь худого джентльмена оплывший неряшливый старикашка с лицом, похожим на засохшее яблоко. Этот венгерский еврей был известен тем, что угрохал на безрезультатную борьбу с Россией вообще и с Путиным в частности значительную часть своего немалого состояния.

– А почему бы и нет? – пожал плечами худой.

– Да вы подлец, Роберт! – задохнулся от ярости старикашка. – Иметь такую информацию, и не поделиться ею со всеми нами!"

"– Каждый сам за себя, Джордж, каждый сам за себя, не забывайте об этом, – хмыкнул высокий худой старик.

– А что ему еще оставалось делать? – поддержав худого, с усмешкой спросил еще один участник этого сборища, моложавый джентльмен за шестьдесят с военной выправкой. – Выйти и заявить, что все это не по правилам, или воспользоваться тем, что он имел? Я сам поначалу понес некоторые потери, но зато довольно быстро сумел свести их к минимуму, чего и вам желаю.

Сей джентльмен был почти неизвестен широкой публике из-за, прошу прощения за тавтологию, своей полной непубличности. Даже знающий все и про всех американский Минфин не был до конца осведомлен о размерах его состояния и проворачиваемых им по всему миру многомиллиардных махинациях.

– Вы ничего не понимаете! – воскликнул неряшливый старикашка.