Самый трудный день

Но все это было игрой, мишурой, карнавалом, не имеющим никакого отношения к подводным политическим течениям, приводящим в движение громоздкую машину под названием «История».

Нет, эти люди не владели заводами, газетами, пароходами, не озадачивались производством айфонов, «мерседесов», «тойот» и новейших средств вооружения. Это был более высокий уровень торговцев ничем не обеспеченными бумагами, являющимися производными от других бумаг, которые в свою очередь тоже были производными, и так до бесконечности. И только на дне этого круговорота ценных бумаг можно было обнаружить первичные акции «Боинга», «Техас инструментс», «Филлипс», «Эппл» и других монстров рынка, а также разбавляющие весь этот жемчуг мусорные бумаги, из-за которых слово «дериватив» в большинстве случаев произносится как ругательство.

Одно время, когда рухнула оппонирующая им социальная система, эти господа посчитали себя всесильными. Настало время, когда можно было не стесняться, обогащаться любыми способами, раскручивая до небес биржевые курсы.

Некоторые подхалимы даже заговорили тогда о грядущем конце истории и о том, что человечество подошло к высшей точке своего развития – дальше, мол, его ждет только увядание по причине истощения полезных ископаемых, загрязнения окружающей среды и последующая гибель. Но, видно, то ли Бог все-таки есть на свете, то ли сама История – это саморегулирующийся механизм, но планы этих людей стали тормозиться и сбоить. И чем больше они прикладывали сил и средств, тем сильнее было сопротивление их планам и все более непредсказуемыми – результаты их выполнения. "

"Потом начался откат, и те, кто считал, что мир уже лежит у них в кармане, начали вдруг терять уже завоеванные позиции, сталкиваясь не только со слепым сопротивлением исторического континуума, но и с активными действиями политиков различного уровня. Все началось с дикой варварской России, где неожиданно вернулся к власти второй президент, которого все уже успели списать со счетов, сделав ставку на преемника и преемника его преемника.

Попытка не допустить этого, используя уже обкатанные в других странах майданные технологии либерального протеста, впервые потерпела крах. На улицы вышел настоящий народ, поддержавший своего лидера, и смута пошла на убыль. Последняя битва «за фонтан» была уже не столько трагическим, сколько комическим эпизодом этой борьбы. С этого момента Россия стала для этих людей постоянной головной болью, источником раздражения и кошмарным жупелом.