Самая желанная особь

После посещения Хорна и впрям хотелось смыть с себя всю эту грязь. Меня так настоящая не раздражала, как ощущение его потных ладоней на своей коже. Я включила максимально горячую воду. И простояла под ней пока не почувствовала, что меня отпускает напряжение. Тщательно промыла волосы и завернулась в гостиничный халат.

Выходила с некоторой опаской. Все-таки под халатом на мне абсолютно ничего не было. Я послушно отправила всю одежду в утилизатор. Но Лайс спокойно сидел в дальнем углу за встроенной приборной панелью и что-то на ней просматривал.

- Ты закончила?

- Д-да, - неуверенно произнесла я. Моя бравада быстро сдулась, и я опять ощущала страх и трепет перед этим инопланетчиком. Я в одном халате, в его номере, без своих вещей. Все в его пользу.

- Хорошо, - он неторопливо поднялся. – Тогда приступим ко второй части нашего плана. Раздевайся.

- Что?! – у меня просто дар речи отказал, а сказать сразу захотелось очень много.

- А как иначе я тебя осмотрю? – насмешливо прищурился он.

Шутник! К нему вернулось хорошее настроение, а вот я опять пыхтела от злости как прохудившаяся пароварка.

Я плюхнулась на сиденье и гневно покосилась на Лайса. А он, как ни в чем не бывало, приблизился, присел рядом со мной и похлопал себя по колену.

- Ноги давай, - деловито распорядился он.

Я помедлила немного, но потом все же подняла свои ступни и положила их в указанное место.

- Ну вот. Молодец! – удовлетворенно заметил он. Достал из кармана какой-то тюбик и принялся выдавливать из него себе на пальцы серую густую мазь. По комнате сразу поплыл приятный сладковатый запах.

- Потерпи немного, будет неприятно. Зато потом все заживет за пару дней без всяких следов.

Он принялся осторожно намазывать мои поврежденные колени и почему-то при этом дул на них. Я замерла. Так всегда делала моя мама в детстве, и этот простой естественный жест показался таким трогательным и неожиданно сближающим нас двоих.

- Ты как? Не больно? – он поднял на меня глаза. Они светились странной теплотой и участием.

Я покачала головой. Говорить я не могла из-за жесткого комка в горле. Странно.