Утес чайки

Калеб не знал, где и при каких обстоятельствах Брендан Сондерс познакомился с Мэнди. Он также не имел ни малейшего представления, как долго она прожила в его квартире. Свидетельнице – миссис Вайн – нечего было сказать по этому поводу, о чем она искренне сожалела.

Сондерс насупился.

– Я заговорил с ней, – ответил он. – Она шла по улице…

– Какой?

– Кросс-лейн.

Калеб сделал пометку.

– Дальше.

– …вся такая… потерянная, одинокая. Беззащитная – да, именно это слово пришло мне в голову в первый момент.

– Понимаю. Вы были за рулем?

– Своей машины у меня нет. В машине друга, я забрал ее из ремонта.

– Как зовут вашего друга? И название ремонтной мастерской, пожалуйста.

– Джозеф Мейдоуз. Мы не так близки с ним, но у него был грипп, поэтому… Мастерская на Бернистон-роуд. Пункт технического обслуживания Скалби-Миллс.

Калеб записал.

– Значит, Мэнди Аллард тут же села к вам в машину. Добровольно?

Лицо Брендана вспыхнуло от возмущения:

– Разумеется, добровольно. Я не похищал ее.

Калеб покачал головой. Родители Мэнди наверняка не раз предупреждали дочь, чтобы она ни при каких обстоятельствах не делала ничего подобного. С другой стороны, Мэнди из неблагополучной семьи. Сбежала из дома, жила на улице… Ситуация, в которой она оказалась, запросто могла вынудить ее забыть все родительские наставления.

– И она прожила с вами… десять дней? – осторожно спросил Калеб.

"Не будь Брендан так напуган, давно сообразил бы, как мало знает полиция обо всем этом, и даже заявление соседки не имеет под собой никакой доказательной почвы. Но он явно был не в том состоянии, чтобы трезво оценить ситуацию, чем существенно облегчил работу Калебу.

– Неделю, – ответил Брендан на вопрос инспектора. – Она рассказала мне свою историю. После этого у меня не хватило сердца отправить ее обратно домой.

– Но Мэнди пропала, о чем было заявлено в полицию. Она несовершеннолетняя.

– Мэнди доверяла мне. Мы с ней достаточно говорили на эту тему. Я всего лишь пытался ей помочь.

– Хм… Знаете, мистер Сондерс, вы, конечно, человек отзывчивый и сострадательный. Пока, во всяком случае, все выглядит именно так. Но когда одинокий тридцатилетний мужчина пускает жить в квартиру четырнадцатилетнюю девушку, в голову поневоле лезут разные мысли.